— Правду не врут, правду говорят! — гордо сообщил Мерса. После чего вновь вернулся к старику: — Я действительно ничего такого не слышал, но даю… э-э… слово, что был предельно осторожен. Смотрите сами. — Он сделал пару шагов, вновь перехватил свой груз, заставив Эзру громко выругаться, откинул крышку и наклонил ящик так, чтобы Гатов и Кедо смогли разглядеть десяток выстрелов для среднеразмерного бомбомёта, аккуратно разложенных по выпиленным в размер ячейкам. — У меня всё в полном порядке.
А чёрные бомбы, на бока которых были небрежно нанесены белые пятна, молчаливо подтвердили: "Всё в полном порядке. Ждём".
— Маркировка такая: алые круги — зажигательные, жёлтые — фугасы, зелёные — газовые. Газовых э-э… мало, потому что нет ингредиентов для толковой отравы…
— А белые?
— Белые — бронебойные.
— То есть в них нитробол? — напряжённо осведомился старик. На его лбу выступили капельки пота.
— Разумеется, — кивнул алхимик. — А что?
— И вы таскаете его просто так? В деревянном ящике?
— Нитробол в бомбах, — попытался объяснить Андреас. — А бомбы — в деревянном ящике…
— В деревянном ящике!
— А как я их должен таскать?
— Нитробол нестабилен! — трагически заявил Эзра. Старик много чего повидал в жизни и именно поэтому относился к этому веществу с таким опасением.
Которое совершенно не разделял алхимик.
— Мое умение работать с нитроболом общеизвестно, — с лёгкой обидой в голосе поведал Мерса. — Мои бомбы можно носить с собой…
— Ты можешь даже спать с ними в обнимку, — отрезал Кедо. — Но на юго-западе. — И вновь махнул рукой туда, где разрешал своим алхимикам возиться со снарядами. — На Помойке действуют мои правила. И если здесь долбанёт…
— Никогда.
Несколько секунд Эзра гневно смотрел на взъерошившегося Мерсу, после чего безапелляционным тоном приказал:
— Бомбы немедленно отнести в арсенал! Заберёте, когда будете снаряжать корду. Иначе голову отверну.
Андреас бросил взгляд на Гатова, тот сделал "глаза", и Мерса послушно ответил:
— Считайте, что уже отнёс.
— Изготовлением бомб заниматься только на юго-западе.
— Э-э…
— Эксперименты с нитроболом только с моего личного разрешения.
— Э-э…
— Только с личного разрешения!
— Эзра, ты пугаешь моего алхимика, — хихикнул Гатов. — Он дар речи потерял.
— Я не экспериментирую, — опомнился Мерса. — Я с ним работаю.
Но его никто не слушал.
— Бомбы он делает с нитроболом! Прямо здесь! Ещё бы в спальню мою притащился со своими смесями! Мальчишка!
Недовольный старик потопал к первой мастерской, Гатов потянулся за свёртком с едой! Андреас же поставил ящик на землю, заложил руки в карманы брюк, но тут же вынул их, вытер о бёдра и принял у Павла бутерброд с ветчиной.
— Мне кажется, или сегодня наш хозяин немного… э-э… нервный?
— Полагаю, Эзру… э-э… немного взволновали десять килограммов нитробола в твоих руках, — в тон другу ответил Гатов. — Меня, признаться, тоже.
Павел знал, что на Андреаса можно положиться, но всё равно нервничал.
— Да. — Мерса прожевал кусок, после чего качнул головой: — Он изначально был немного не в своей тарелке.
— Немного, — ровно отозвался Гатов.
Слово "немного" стало символом их диалога.
— Нас нашли? — осведомился алхимик.
— Эзра полагает, что скоро найдут.
— Значит, прощай, Помойка. — Андреас прикончил бутерброд и потянулся за вторым. — Когда уезжаем?
— Через день-два после возвращения Каронимо.
