— Я думала, речь идёт об электрических разрядах невиданной мощности.
— Всё гораздо сложнее, — уточнил Мритский.
— Эксперименты показали, что мы имеем дело с неизвестным доселе типом энергетического поля, которое я временно обозначил символом "Х", — с энтузиазмом ответил Холь. — И именно под его физические характеристики я разработал систему поглощения и первичного преобразования.
Он провёл рукой по металлическому боку уловителя.
— Но вы ещё не испытывали это устройство? — уточнила Агафрена.
— Собственно, наш эксперимент и призван дать ответ на вопрос, правильно ли я рассчитал параметры Х-поля и систему для преобразования и накопления энергии, — спокойно ответил инженер.
— А если вы ошиблись?
— Давайте не будем о грустном, синьора Агафрена.
— На случай ошибки у нас есть ещё один рундер, — хмыкнул губернатор. — А вот ошибиться во второй раз не хотелось бы.
— Иначе вложения пропадут? — чуть более резко, чем следовало, поинтересовалась женщина.
— Иначе придётся полгода, если не больше, ждать возможности провести следующий эксперимент, — сухо возразил Мритский. — Вложения, которые я уже сделал, слишком велики, чтобы останавливаться, и потому устройству придётся работать, даже если выяснится, что оно совершенно к этому не приспособлено.
Холь громко рассмеялся, через мгновение к нему присоединился губернатор. Агафрена же приняла участие в веселье лёгкой усмешкой, терпеливо дождалась, когда мужчины успокоятся, и продолжила расспросы:
— Как вы решили проблему номер два?
Созданное астрингом "окно", вход в межзвёздный переход, существовало недолго и захлопывалось сразу же, едва цеппель оказывался в Пустоте, а он обязательно оказывался: тоннель в самом прямом смысле втягивал в себя корабль. И именно это обстоятельство — невозможность сколько-нибудь длительной работы с вызванными к жизни силами — являлось, по мнению Агафрены, главной из стоящих перед инженером проблем.
— Решив сосредоточить исследования на процессе создания перехода, мы принялись экспериментировать с открытием "окна", — поведал Холь. — Как вы знаете, синьора, классический межзвёздный переход состоит из двух этапов: сначала астролог наводит астринг на выбранный мир, формируя предварительное соединение, и уж затем приводит в действие машину, открывает "окно" и тем создает в Пустоте тоннель.
— Всё так, — подтвердила Агафрена.
Основные детали происходящего были известны даже тем, кто ни разу в жизни не покидал свою планету: межзвёздные переходы привлекали, манили, о них думали и мечтали. Герметикон не существовал без Пустоты и астрингов, и каждый его житель готов был поддержать разговор о них в любое время дня и ночи.
— Обычно цеппель проваливается в "окно" через десять-пятнадцать секунд после открытия, но этого времени мало даже для проведения толковых замеров, и это обстоятельство заставило нас начать эксперименты по его увеличению.
— Маневрировать, сопротивляясь силе втягивания? — тут же выдала Агафрена.
Мритский вновь поднял брови. Но вновь промолчал.
— Предполагалось и такое, — кивнул Алоиз. — Однако первый же опыт показал, что мощности корабельных двигателей недостаточно для сопротивления силе втягивания, и мы с астрологами стали учиться задерживать открытие "окна", заставляя его пребывать в стабильно-нестабильном состоянии.
— Полураскрытым?
— Именно.
— И у вас получилось?
— Как выяснилось, медленный, с паузами, запуск астринга — самого астринга, то есть мы говорим о втором этапе перехода, — так вот, медленный запуск способен тянуться от пятидесяти до восьмидесяти секунд! — провозгласил Холь. — Представляете мою радость, когда я понял, что получил в своё распоряжение целую минуту?
— Я помню эту радость, — проворчал губернатор. — Ты визжал, как ненормальный.
— Вениамин как раз у меня гостил, — объяснил инженер. И улыбнулся, вспоминая тот славный день: — Мы сразу же устроили эксперимент, удерживали "окно" шестьдесят три секунды, и благодаря полученным данным я вычислил, что выделяемой полураскрытым "окном" энергии более чем достаточно для её использования моей машиной. Мы сделали важнейший шаг к нынешнему эксперименту.
— Я правильно понимаю, что через пятьдесят или восемьдесят секунд "окно" всё равно откроется? — уточнила Агафрена. — И переход обязательно состоится?
— Совершенно верно, — подтвердил Холь. — После забора энергии цеппель будет втянут в "окно" и отправится в мир, на который переход наведён. Это обязательная часть программы.
— Разве нельзя открыть "окно" одним цеппелем, а энергию отбирать другим?
— Согласно расчётам, второму цеппелю всё равно придётся приблизиться к "окну", и он будет обязательно втянут в переход.
— Я приятно поражён, — улыбнулся Вениамин, беря супругу под локоть. — Не ожидал, что ты настолько быстро разберёшься в нюансах нашего эксперимента.
— Ты тоже думаешь обо мне не так, как я заслуживаю, — парировала Агафрена. — Я не дура.
— Никогда бы не женился на дуре.
— У тебя был выбор…
Лицо губернатора дёрнулось, на мгновение его скривила молния бешенства, но уже в следующий миг Мритский вернул себе и самообладание, и манеры.
