Гатов помолчал, после чего посмотрел старику в глаза и очень серьёзно произнёс:
— Для меня большая честь слышать от вас эти слова, профессор.
— Успокойся.
А Мерса неожиданно подумал, что с высоты своего возраста Кедо видит в них не столько друзей, сколько детей. Мальчишек, чуть постарше пацанят, обучающихся в его школе и мастерских. И потому старик не сильно ругал троицу за драку в борделе. И потому поручился за них. И потому добудет пропуск. И отдаст бронекорду, которая — об этом Мерса знал точно — Кедо отчаянно нравилась.
Старик видел в них детей и помогал так, как должен помогать отец: не задумываясь, отдавая всё, что может отдать.
Если шпеевские представители Омута появлялись в столицах провинций с опаской, вели себя предельно вежливо и считали часы до отхода обратного поезда или цеппеля, то свободяне и вовсе обходили большие города стороной. Даже те из них, кто заключил договор с губернатором. Даже самые тупые, умеющие только одно — убивать, — даже они предпочитали не лезть на рожон. Почему? Потому что во время всех без исключения "горячих" фаз менсалийской гражданской войны именно "свободные сотни" становились источником неприятностей и предательств. Стоило центральной власти продемонстрировать хотя бы намёк на слабость, как свободяне молниеносно открывали сезон мародёрства и насилия, превращаясь из плохо воспитанных боевиков в неуправляемых зверей. Губернаторы прекрасно помнили историю Константина Пежийского — его подняли на штыки скопившиеся в столице "союзники", и печальный финал Льва Мритского, в походе получившего удар в спину от перекупленных Вениамином свободян. Эти и многие другие примеры давно стали хрестоматийными, и потому трибердийская полевая жандармерия бесцеремонно вешала любого "революционера", осмелившегося ступить в черту города. И потому следующие важные переговоры Удава и Закорючки состоялись всё за тем же крайним столиком "Кривого пути", однако на этот раз ужин оказался проще: свинина, жареные овощи и пиво — баловать свободянина деликатесами бандиты не собирались.
— Приятно познакомиться, — по привычке бросил Удав ничего не значащую фразу.
На чужой территории посланники Клячика старались вести себя вежливо и того же требовали от чужаков в Шпееве, однако сотник Авабр оказался дремучей и скандальной скотиной, совершенно не оценившей лицемерной манерности собеседника.
— Не верю!
— То есть? — растерялся Удав.
— В буквальном смысле, — отрезал сотник. — Не верю, что вам, ребята, приятно со мной знакомиться.
Предводитель "Сектора Правды" оказался хлипким и низеньким субъектом, и было совершенно неясно, как его тоненькие ножки выдерживали груз непомерного апломба. Наверное, от этой тяжести они и скривились, создавая впечатление, что Авабр — потомственный кавалерист.
Сопровождал же чернявого сотника высокий и худой мужчина, отчаянно походящий на ожившую деревянную куклу. Жесты "марионетки" иногда казались забавными, но Удав и Закорючка повидали на своем веку достаточно бойцов, чтобы оценить исходящую от длинного опасность.
— Вы, ребята, приехали в Триберди не для того, чтобы комплиментами сыпать.
— Предлагаешь сразу перейти к делам? — осведомился Удав, без восторга изучая слегка пережаренное мясо.
— Естественно, предлагаю, столичные мальчики. Моё время дорого.
— Больше нас так не называй, — серьёзно попросил Закорючка. — То есть "столичный" ещё туда-сюда, но мальчиком я перестал быть давным-давно.
— А вы докажите, что это не так, — прищурился Авабр.
Он не нарывался на скандал, он сам по себе был ходячим скандалом и вести себя иначе попросту не умел. Бандитам доводилось общаться с подобными типами, и только поэтому им удалось сохранить хладнокровие.
— Так получилось, что наш босс, господин Клячик, разыскивает одного человека… — О причине поиска шпеевцы решили умолчать, не желали веселить неудачами великого Уру мелкого головореза с окраины Менсалы. — И ещё так получилось, что рожу этого человека ты расклеиваешь на всех столбах Триберди.
— Я не расклеиваю, а ищу, — недовольно поправил бандита Авабр. Чувствовалось, что бордельное побоище сильно его задело. — Я поставил на уши всех осведомителей и объявил награду.
— Да-да, мы знаем.
— Слышу иронию в голосе. — Сотник зло прищурился.
— Это не ирония, а сожаление, что у вас до сих пор ничего не вышло, — округлил глаза Удав. — Но мы, так уж получилось, можем помочь.
Бандиты предполагали, что чернявый сразу же ухватится за предложение, но ошиблись.
— Почему вы всё время повторяете эту присказку? — поинтересовался Авабр, почёсывая грудь.
— У нас, столичных мальчиков, так принято.
— Твоему другу это обращение не понравилось.
— В отличие от него, я плевал на обращение, мне нужен результат.
А вот это заявление произвело на сотника куда большее впечатление, чем скрытая угроза от Закорючки.
— Какого результата ты ждёшь от нашей встречи?
— Ты ищешь троих, мы — одного, — объяснил Удав. — Ты не знаешь, где они, а мы знаем, но у нас нет сил, чтобы решить проблему. Предлагаю договориться к полному взаимному удовольствию.
— Мне двоих — вам одного?
— Да.
— Что вы сделаете со своей долей?
