— Потому что мы — неизвестная величина, непонятная, но серьёзная помеха, и никто не станет рисковать главной целью ради нашего устранения.
— Тем более что даже самым тупым и агрессивным воякам уже очевидно, что с нами лучше не связываться, — самодовольно напомнил Бааламестре. — Один корабль лекрийцы потеряли, больше не сунутся.
Не то чтобы он действительно так считал, просто храбрился, разгоняя тоску перед рискованной затеей.
— А потом? — настырно уточнил алхимик. Порою он был настоящим занудой.
— А до "потом" нужно дожить, — наставительно ответил Павел.
Каронимо ухитрился забраться на скалу, у подножия которой учёные укрыли бронекорду, вооружился биноклем и довольно точно отследил начало и завершение губернаторских переговоров. В свою очередь, Гатов предположил, что мритам выставлен ультиматум и, пока он не истечёт, стороны не станут предпринимать активных действий, и именно это заставило алхимика решить, что они станут следующей целью.
— Сейчас мриты услышали предложение, — продолжил Павел, поглядывая на часы. — Обсудили его, решили, что делать, и распределили обязанности. Дадим им ещё время, после чего выйдем на связь.
Никакого другого способа подать знак Холю у них не было.
Друзья понимали, что идут на риск, что на затаившуюся бронекорду, скорее всего, плюнут, оставят на "десерт", а вот подавшую голос наверняка начнут искать, чтобы добить, но поступить иначе не могли. И даже Мерса перестал протестовать, беспокоясь лишь об одном:
— А вдруг среди лекрийцев найдутся люди, которые сумеют понять разговор?
— Об этом лучше не думать, — хохотнул Бааламестре. И похлопал себя по плечу, в очередной раз сдувая пыль с рукава рубашки.
— Возможно, нам вообще не придётся помогать Алоизу, — негромко и без всякой уверенности произнёс Павел. — А возможно, мы спасём ему жизнь. Или погибнем. — И прежде, чем последние, самые сильные сомнения не помешали ему совершить задуманное, Гатов вышел в эфир, поднёс к губам микрофон и чётко произнёс:
— Холь шиарус пер! Крата шиарус пер! Агито! Холь шиарус пер…
— Что вообще?
— Тихо.
— Мриты?
— Спокойны, как будущие покойники.
Ближайшие защитники Карузо прятались метрах в трёхстах от дозора, но поскольку "песчаная" полевая форма прекрасно сливалась с пылью Камнегрядки, а сами гвардейцы умело прятались за валунами, лекрийцы чувствовали себя в относительной безопасности. Теоретически стрелки могли прицелиться в блеснувший на солнце окуляр, но это был естественный риск.
— Заметили нас?
— Заметили.
— Хорошо…
За прошедшее время отряд вплотную приблизился к форту — до скалы, закрывающей Карузо с запада, оставалась половина лиги, — и остановился, выбрав эту точку рубежом атаки. Перекусили, проверили оружие, перекурили. Саймон же, убедившись, что в лагере всё идёт как должно, отправился к выдвинутому далеко вперёд разведчику, ловкому охотнику Ядге. Встречной атаки одноглазый не боялся — бронетяги мриты не выведут, а пехотинцев гвардейцы положат из новейших скорострельных карабинов и ручных бомбомётов, в которых отряд недостатка не испытывал, — не боялся, но своё охранение выставил и теперь полз изучать чужое.
— "Секреты" и дозоры расположены грамотно, подступы к форту перекрыты плотно, так что клянусь хней блохастой: Вениамин уже знает о нашем появлении.
Ругаться в своём присутствии Фил позволял крайне ограниченному кругу лиц, но старый гвардеец среди них значился. Звание Ядге имел невысокое — всего лишь сержант, однако авторитетом среди гвардейцев пользовался огромным, считался кем-то вроде "дядьки", и Саймон специально не взял с собой ни одного офицера, чётко показав, кто в отряде будет "номером два".
— На скале есть пулемётные огневые точки, но против орудий они не устоят.
— И поэтому перед бомбардировкой расчёты уйдут.
— Если не дураки — уйдут.
— Мритский прикажет, он своих бережёт.
— Я тоже так думаю, господин полковник, — не стал скрывать Ядге. Он, разумеется, знал, что пользуется расположением шефа лекрийской контрразведки, но панибратства в общении не допускал.
— Хорошо…
Успех рискованного предприятия полностью зависел от точности расчётов и прикрытия, которое должны были устроить гвардейцам крейсеры. Если лекрийцы хоть в чём-то ошибутся, например в количестве и защищённости пулемётных гнезд и храбрости мритов, отряд гарантированно ляжет у стен Карузо, чего Саймон не собирался допускать ни в коем случае.
— Дозволите вопрос, господин полковник?
— Конечно, — отозвался Фил и сплюнул: камнегрядская пыль обладала свойством мгновенно залетать в полуоткрытый рот. Да и вообще в любую щель.
— Вам не сообщили, что за бронетяг действует против нас? А то ребята придумывают разное…
Опытный солдат намекал, что идущие в опаснейший рейд бойцы должны быть уверены в крепости тыла, в противном случае они начнут больше прислушиваться к инстинкту самосохранения, нежели к приказам и чувству долга, а в крепости тыла появились сомнения из-за непонятной и плохо закончившейся схватки "Горького" с неизвестной машиной: вдруг бронетяг-убийца продолжит охоту за лекрийскими кораблями и десанту некуда будет возвращаться?
— Люди боятся?
