— Лекрийский десант остаётся на позиции, — доложил лейтенант Чим, к которому стекалась информация от разведчиков и дозорных.
— Ждут начала воздушной атаки, — угрюмо предположил полковник Чеге.
— Согласен, — поддержал коменданта Вениамин, внимательно глядя на карту, красный значок на которой обозначал отряд в пятьдесят примерно штыков, что подобрался почти к самому форту. — Они собираются перевалить через скалу и свалиться нам на голову.
— Там полно "секретов" и мин, — осторожно напомнил Чим.
— Поэтому сначала лекрийцы пройдутся по скале из орудий и сметут наши посты. — Губернатор помолчал и закончил: — Отзовите "секреты" с Камнегрядки и прикажите постам на скале уходить, как только эскадра начнёт движение. Мне не нужны лишние потери.
Все знали, что Вениамин холоден и жесток, что не щадит конкурентов, врагов, чиритов и собственных людей, без колебаний отправляя солдат на смерть ради достижения цели, но… но только ради неё. Бессмысленные жертвы приводили Вениамина в бешенство, людей он берёг и тем снискал себе если не любовь, то уважение.
— Мы ждали десант, и плевать, откуда он на нас свалится. — Губернатор был уверен, что лекрийцы не смогут пройти внутрь, и потому перешёл к другим вопросам: — Какова общая ситуация в форте?
— Подразделения заняли позиции согласно боевому расписанию, — доложил Чеге. — Женщины и дети укрылись в подвалах Восточного сектора.
— Потери?
Полковник помялся, но врать Мритскому не стал:
— Перекличка показала, что дезертировало семь человек из разных частей. Они успели скрыться до того, как были заперты ворота.
В обычном случае провинившийся взвод получал крепкое взыскание, однако в преддверии штурма Вениамин решил проявить разумную мягкость:
— Передайте младшим офицерам, что больше я не хочу слышать о дезертирах. Только об убитых при попытке дезертировать.
— Слушаюсь, Ваше превосходительство.
— И… — Мритский знал, что офицеры ждут хоть какого-то ободрения, хоть какой-то надежды. Военные прекрасно понимали, что бомбардировка и алхимическая атака погубят защитников, но одновременно видели спокойного, демонстративно оставшегося в крепости губернатора и догадывались о существовании плана обороны, обещающего хотя бы пятьдесят на пятьдесят. Но одно дело догадываться, и совсем другое — знать. Мритский должен хотя бы намекнуть о нём подчинённым, и он это сделал: — И вот что, синьоры: не беспокойтесь насчёт лекрийцев. — Вениамин широко улыбнулся: — Есть все основания предполагать, что мой компаньон, выдающийся… я даже не побоюсь сказать, гениальный инженер Холь нашёл способ нейтрализовать эскадру престарелого сорвигловы Рубена. В настоящий момент инженер находится на "Исследователе" и готовится подняться в воздух для предотвращения воздушной атаки. Результат вы скоро увидите собственными глазами.
— "Исследователь-1" погиб, — холодея от страха, прошептал Чим.
Ждал бури, а получил дружеское похлопывание по плечу:
— Не дёргайся, лейтенант, больше веры в научный прогресс и моего свояка! Я ведь верю. — Мритский вновь улыбнулся и вновь — с необычайным воодушевлением — произнёс: — Исполняйте!
И прошёл в соседнюю комнату.
Защищённый командный пункт крепости — предназначенный как раз на случай бомбардировки — размещался в надёжном подвале Западного сектора, сводчатые перекрытия которого гарантировали укрытие и от артиллерийских снарядов, и от бомб. Подвал, разумеется, был достаточно большим, проходил под всем сектором, а собственно КП состоял из трёх помещений: вначале шла приёмная, где коротали время охранники и вестовые, затем большая зала, в центре которой стоял массивный стол с разбросанными по нему картами и схемами, а в дальнем углу пряталась дверь в личную комнату губернатора, сейчас в ней пребывала Агафрена.
Войдя, Мритский жестом отослал поднявшуюся со стула горничную, уселся напротив жены — она с преувеличенной медлительностью закрыла книгу, — помолчал, внимательно глядя в её бесстрастные глаза, и негромко спросил:
— Тебе, наверное, интересно, почему я не отослал тебя с "Легавым" и не уехал сам?
Но, договаривая последние слова, губернатор понял, что Агафрена успела подготовиться к разговору. Она успокоилась, обдумала происходящее, кое-что поняла и ответила так, как должна была ответить классическая менсалийская женщина:
— Ты — мой муж, Вениамин, и ты здесь главный. У тебя были причины остаться, оставить меня, и ты не обязан их рассказывать.
Будь в ответе хоть гран искренности, Мритский сошёл бы с ума от радости, но он знал, что Агафрена играет, а потому привычно подавил грусть и ровно продолжил:
— Оставшись в форте, а главное — оставив здесь тебя, я исходил из предположения, что изобретение Алоиза можно использовать в качестве оружия, но он, в силу природной рассеянности, забыл мне об этом поведать. Как видишь, я оказался прав: поняв, что тебе грозит смертельная опасность, Алоиз немедленно отправился на рундер и — не сомневаюсь! — сумеет уничтожить вражескую эскадру. — Губернатор выдал самодовольную улыбку: — Гениальный Холь попал в элементарную ловушку.
— Не понимаю, при чём здесь я?
