Он своё решение принял и отступать не собирался.
— Да, испугался. — Руди постарался ответить со всем возможным спокойствием. — И настоятельно советую вам прислушаться…
— Я говорил с Веней, видел его глаза и чувствовал его неуверенность. Веня хорош, отлично играет на публику, но меня ему не обмануть: у него нет супероружия или он не уверен, что сможет его применить. А значит, я атакую!
— А я…
— Пёс с тобой, слизняк ипатый, останешься на земле, — презрительно бросил старик. — Я прикажу сообщить капитану "Розы", что ты его ждёшь.
— Ну, вот, наверное, и всё, — пробормотал Холь, мягко прикасаясь к рукояти одного из рычагов справа от главного кресла. — Не забудь, что они имеют дискретный ход, каждый щелчок — один градус. Не промахнись.
— Я принимал участие в создании Транслятора, — тихо произнёс Тогледо. — А рычаги управления устанавливал лично.
Он впервые осмелился напомнить инженеру о своей роли в монтаже устройства, до этого молчал, внимательно слушая инструкции, в которых не было необходимости… и в которых была огромная необходимость для самого Холя, расстающегося с мечтой самолично провести невероятный, невиданный, совершенно невозможный эксперимент, призванный вознести его на вершину научного сообщества Герметикона. А главное — на вершину Заводных Игрушек, поскольку дурацкое замечание Павла имело под собой все основания. Члены Клуба ревниво следили за успехами друг друга, и предстоящий эксперимент мог позволить Алоизу умереть непревзойдённым.
— Однажды я видел тебя в этом кресле, Тогледо, — грустно улыбнулся инженер. — Видел, как ты мечтательно закрывал глаза и клал руки на рычаги.
— Вы видели? — смутился помощник.
— Нет ничего постыдного в желании добиться, — отчеканил Холь. — Пусть кажется, что мечта никогда не осуществится, — плевать! Надо хотеть, желать и работать, только так может случиться чудо. Я знаю… Я знаю лучше всех.
Алоиз действительно знал и ради одного чуда — чуда своей воскресшей любви — готов был пойти на что угодно, даже отказаться от другого чуда, чуда своего гения, и тем вызывал у Тогледо искреннее восхищение.
— У вас всё получится, синьор инженер.
— Только с твоей помощью, дружище, только так…
Они разговаривали в круглой рубке, из которой шло управление гигантскими зеркалами Транслятора. Изрядный сектор стены — тот, напротив которого размещалось кресло управления, — представлял собой огромное окно из прочнейшего алхимического стекла, обеспечивающее руководителю эксперимента превосходный обзор. А при необходимости рубку можно было повернуть на сто с лишним градусов с помощью мощных электромоторов, пульт управления которыми располагался позади кресла. Вся глухая стена рубки была уставлена многочисленными измерительными и контрольными приборами, а в центре располагалась винтовая лестница, ведущая к выходному люку.
По первоначальному плану предполагалось, что во время эксперимента в рубке будет находиться по меньшей мере пять человек, однако ситуация изменилась, и помощнику придётся справляться в одиночку.
— Вы сделали меня счастливым, синьор инженер, — проникновенно произнёс Тогледо. — Я до сих пор потрясён тем, что вы доверяете мне право провести эксперимент.
— Не только его, дружище. — Алоиз взял помощника за плечо: — Учитывая обстоятельства, я решил, что эффект должен получить и твоё имя. Назовём его "эффект Холя-Тогледо".
— Вы шутите, — едва слышно вымолвил ошарашенный Тогледо.
— Ничуть, — рассмеялся Холь. — Добро пожаловать в учебник.
— А Мритский?
— В последние часы наши отношения ужасно натянулись, и именно поэтому я возвращаюсь в форт: нужно уладить кое-какие дела с Вениамином. — Алоиз выдержал паузу. — А ты спаси нас от лекрийцев.
— Можете рассчитывать на меня, синьор инженер, — со слезами на глазах произнёс Тогледо. — Я не подведу.
— Быстрее, ипатые черви! Быстрее!! Шевелите булками, уроды! Вперёд!!
Дозорный только вякнул, что "Пророк Вуучик" начал подъём, а Фил уже разорался в голос, пинками и нецензурщиной поднял отряд и погнал к форту. Не к скале, а именно к форту… Точнее, сначала к скале — она всё равно лежала впереди, но потом гвардейцы резко изменили курс и начали ее огибать, намереваясь выйти к Южным воротам Карузо. И маневр их остался незамеченным, поскольку "Резкий" уже дал по скале два залпа из восьмидесятимиллиметровок, мритские дозоры и "секреты" подвижно юркнули под защиту крепостных стен, и расчёт Саймона оправдался на все сто.
"Как бы мы ни скрывались, нас обязательно заметят. Вениамин не дурак, он выставил "секреты" на Камнегрядке, и они немедленно доложат о появлении десанта. Но подумают, что мы собрались зайти в форт сверху, со скалы, оттуда станут ждать, а мы обманем и выдвинемся к воротам".
Прикрывая гвардейцев, "Пророк Лычик" и "Пророк Бочик" ударили по форту ещё до начала движения, а потом, подойдя ближе, принялись методично вскрывать тяжёлыми снарядами Южные ворота, пока три остальных крейсера "веселили" мритских военных бомбардировкой казарм и Западного сектора. Шесть залпов дали доминаторы прежде, чем десант вышел на рубеж атаки.
