И Помпилио его придумал: привлек внимание разведчиков, бросив мотоциклет на видном месте, дождался, когда они отправят гонца к основной группе, и атаковал оставшихся. Эти парни, как все на Фархе, выросли в лесу, были настоящими следопытами и могли бы стать отличными разведчиками в любой армии, но чтобы превзойти Помпилио, им требовалось чуть больше: несколько лет жесточайших, до кровавого пота и нервных судорог, тренировок в Химмельсгартне под руководством учителей, которые плевать хотели на то, чей ты сын — плотника или дара, целью которых было довести тебя до совершенства. Или до сумасшествия. Помпилио свой путь прошел, потом закрепил навыки в бесчисленных путешествиях на неосвоенные планеты, отточил до абсолюта в нескольких сражениях, в которых принимал участие в качестве офицера лингийской армии, и шансов у двух провинциалов не было. Адиген подкрался сзади, отключил ударами приклада, связал, забрал оружие, быстро привел в негодность мотоциклеты, прислушался, убедившись, что основной отряд остановился, после чего издал крик ужаса и выстрелил в воздух.
И бросился навстречу преследователям, потому что счет пошел на секунды.
Констебль понимал, что нужно бежать и как можно скорее. Приказать развернуться и покинуть ставший чужим лес, но страх перед галанитом заставил его медлить.
— Узнали, кто кричал? — спросил он у парней.
Те покачали головами:
— Нет.
А глупый Фриц добавил:
— Перед смертью крики похожи.
И боевой дух, и так невысокий, начал сдвигаться в сторону отрицательных значений. Терри сплюнул и отвернулся. У Гаса, похоже, задрожали губы. А умный водитель предложил:
— Может, я съезжу за подмогой?
За что удостоился презрительных взглядов. При этом каждый кинувший взгляд подумал, что не прочь сам усесться за баранку.
— Нас шестеро, — сглотнув, произнес Дребренди, но Гас его перебил:
— А их было двое.
— Всего двое.
— Констебль, может, скажешь, за кем мы охотимся? — спросил Терри.
— Я…
Дребренди оглядел парней и понял, что больше не имеет права скрывать от них правду. Но и признаваться в том, что собирался повесить, а теперь преследует самого известного адигена Герметикона, Дребренди не собирался и быстренько соорудил удобоваримую ложь:
— Когда мы повели парня к виселице, он сказал, что бамбальеро…
— И вы молчали? — выдохнул водитель.
— Святой Пелле, бамбальеро… Мы все умрем… — Гас всхлипнул.
И констебль признался себе, что недооценил репутацию, которую Хоэкунс имел среди добрых жителей Фоксвилля.
— Нужно уезжать, — сказал водитель.
— Если он нас отпустит, — мрачно буркнул Терри.
— Что он нам сделает? — хрипло спросил водитель. — Садимся и уезжаем, он нас не догонит. Его учили стрелять, а не бегать.
— А как же парни? — опомнился Гас, но его никто не слушал: разведчиков считали мертвыми.
— Вот именно: стрелять, — выдохнул Терри. — Бамбальеро не промахиваются.
— Я бью белку в глаз, — буркнул констебль.
— Белки не стреляют в ответ.
И в этот миг раздался зычный голос:
— Вы меня слышите?
И все вновь изменилось.
Дребренди и его парни были охотниками, прекрасно поняли, откуда прилетел вопрос, повернулись в правильную сторону, но ни один из них — ни один! — не поднял винтовку. Не обозначил желания посостязаться с адептом Высокого Искусства в умении стрелять.
— Чего ты хочешь?! — крикнул в ответ констебль.
— Положите оружие и отойдите от грузовика на сто шагов, — велел адиген. — Я заберу машину и уеду. Никто не пострадает.
— А мы?
— Кто-то поедет на мотоциклете, кто-то пойдет пешком, но к вечеру вы все будете в Фоксвилле. Живыми.
Последнее замечание прозвучало намеком, который все прекрасно поняли. Однако Дребренди попытался поторговаться, чтобы иметь возможность сообщить га-ланиту, что боролся до конца:
— Нас больше!
— И что? — полюбопытствовал в ответ Помпилио.
Спутники тоже отметились вопросительными взглядами, не понимая, чего констебль хотел добиться своим сообщением, и на этом торговля прекратилась.
— Вас восемь, — продолжил адиген. — Мне нужно шесть патронов, чтобы никто из вас не вернулся домой. Доказать?
— Нет, не надо доказывать! — закричал Гас. — Мы не знали, кто ты!
— Тогда кладите оружие на землю и отходите от грузовика. — Помпилио зевнул. — Мне некогда.
— Прошу провести коррекцию курса, — громко произнес Галилей Квадрига, отрываясь от разложенных на рабочем столе карт.
— Рулевой, провести коррекцию курса, — распорядился Дорофеев, продолжая смотреть в лобовое окно. — Юго-юго-восток, — сообщил Квадрига.
— Юго-юго-восток.
— Есть юго-юго-восток, — подтвердил рулевой.
— Скорость? — поинтересовался капитан.
— Пятьдесят лиг в час.
— Значит, через тридцать минут придем в точку, — хрюкнул Квадрига.
