Она ничуть не изменилась за те месяцы, что подруги не виделись: такая же веселая, жизнерадостная, энергичная и красивая — яркая брюнетка с густыми кудрявыми волосами до пояса, смуглой кожей, чувственным ртом и огромными черными глазами с пышными ресницами. Сувар сводила мужчин с ума, рано поняла, каким оружием обладает, и в первый раз вышла замуж в восемнадцать. Разумеется, за очень богатого человека, одного из видных кардонийских промышленников, бросившего ради молоденькой обольстительницы жену и детей. Однако сердце ловеласа не выдержало жаркого огня красотки, и через два года Сувар вновь стала свободна. И намного богаче, чем до свадьбы. Через пару лет последовал брак со сверстником — наследником энергетической империи, но молодой муж погиб на войне, и безутешная вдова покинула Кардонию. Не забыв, разумеется, перевести в надежнейшие банки Ожерелья накопленные средства.
Сувар много путешествовала, но, как это ни странно, ее сердце до сих пор оставалось свободным, и в Даген Тур она прибыла в одиночестве.
— Я видела старинную крепость на Верзи и другие постройки тех времен, твой замок выглядит моложе… Его реставрировали?
Не то чтобы брюнетку сильно интересовала архитектура, но новый дом подруги и в самом деле производил впечатление, вот Сувар и выбрала его в качестве первой темы беседы. Да и о чем еще говорить, учитывая, что они встретились только здесь, во дворе, а всю дорогу от порта брюнетка не сводила глаз с возвышающегося над городом замка?
— Даген Тур выстоял во всех войнах, которые велись на Линге, его бомбардировали с воздуха, обстреливали из пушек и штурмовали по меньшей мере три раза в столетие. Четыреста лет назад его разрушили почти до основания, тогда Кахлесы вели особенно тяжелую войну и с трудом удержали дарство. Но меньше чем через год замок вновь поднялся. — Кира помолчала и добавила: — Моя семья любит Даген Тур.
И поймала себя на мысли, что ей нравится звучание этих слов: "моя семья". Нравится быть частью тысячелетней династии воинов и правителей, неукротимых и несгибаемых, готовых сражаться так, что камни стирались в пыль, но не отдавать то, что считали своим. Нравится слышать из уст подруги детства: "твой замок" и знать, что он действительно ее и он действительно замок, а не современная постройка, выдержанная в "старом стиле". А еще — нравится знать историю замка, в котором звучал смех и лилась кровь.
А в следующий миг Кира неожиданно представила во дворе замка мальчишку с отцовской бамбадой в руках, неумело целящегося в мишень, изумилась этой фантазии, но не отогнала ее, попыталась приглядеться, понять, что именно ей нравится, почему вообще эта фантазия ее посетила, но… но громкая Сувар вырвала Киру из накатившей задумчивости.
— Почему Кахлесы любят Даген Тур? Из-за его золотых приисков?
— Золота на Линге много, это наш главный металл, — неспешно отозвалась Кира, не обратив никакого внимания на то, что сказала "наш". — А Даген Тур… — Она задумчиво улыбнулась. — Его просто любят. Это иррационально.
— Они способны на что-то иррациональное? — притворно удивилась Ачива и театрально огляделась.
— Кахлесы называют Даген Тур сердцем дарства.
— Здесь их родина?
— Нет, родовой замок Кахлесов — Сури-Таге, он находится недалеко от столицы, — возразила Кира. — А Даген Тур…
— Вы, Кахлесы, его просто любите, я поняла.
— Да.
Несколько секунд Сувар внимательно смотрела на подругу, а затем неожиданно серьезно спросила:
— Ты уже забыла, что была Дагомаро?
Такой вопрос могла задать только очень давняя и верная подруга, и только наедине. Но слуги разошлись, понесли вещи Ачивы в ее комнату, коляска уехала, девушек никто не сопровождал, и Сувар спросила. И получила ответ:
— Я никогда не смогу забыть кровь, которая течет в моих жилах, — ровным голосом произнесла Кира.
— Тогда почему ты согласилась с моей фразой?
— Потому что я — Кахлес, и дети, если они появятся, будут Кахлесами, — прежним тоном продолжила Кира. — Я расскажу им о Кардонии и о своем отце, но любить они будут Лингу и Даген Тур.
— Тебя это устраивает? — помолчав, спросила Ачива.
— Ты не корректно поставила вопрос, Сувар, — вымученно улыбнулась Кира. — Я не могу сказать, что рада повороту, который совершила моя судьба, но не в силах ничего изменить. Мое прошлое сгорело, моя любовь сгорела, моя жизнь почти сгорела, и если бы не Помпилио, который постоянно оказывался рядом в самые страшные мгновения моей жизни, я, наверное, уже была бы мертва. Он вытащил меня из плена, не позволив никому ко мне прикоснуться, он вытащил меня из ямы, в которой я оказалась в конце войны. Вытащил, несмотря на то что сам оказался в такой же яме.
— Ты ему благодарна?
— Я… — В первое мгновение Кира решила, что не станет отвечать, но вдруг поняла, что слово должно быть произнесено, что, пускай она не сказала это слово себе, она скажет его подруге. — Я еще не знаю, как должна относиться к Помпилио.
И Сувар пожала Кире пальцы, показывая, что благодарна за честный ответ. Едва слышно прошептала:
