Вскоре подземный коридор плавно повернул налево и закончился, оказавшись не пещерой, а тоннелем, который вывел Ричарда на берег озера, зажатого меж трех высоких гор. Чистейшего и очень холодного озера, вода которого мягко блестела в лучах заходящего солнца.
Ричард медленно поднялся по широкой лестнице и замер, пораженный необыкновенной красотой открывшегося вида: не очень широкая, но изысканная набережная, с большим искусством вырубленная в скале, тянулась вдоль озера примерно на половину лиги и упиралась в двухэтажный дом под черепичной крышей. Горный склон украшали искусственные гроты и причудливо изогнутые сосны, а по краю набережной шла невысокая балюстрада, изредка прерывающаяся постаментами со скульптурами. В озеро вдавался мол, к которому были пришвартованы несколько лодок, а заканчивался он прелестной каменной беседкой, в которой Ричард разглядел силуэт женщины.
Молодой женщины.
Она оказалась брюнеткой с блестящими, гладко зачесанными волосами и небольшими, очень живыми черными глазами. Лицо у нее было округлым, с маленьким подбородком, и его властное выражение свидетельствовало о том, что простолюдинкой незнакомка не является. Нос тоже был маленьким, аккуратным, губы — припухлыми, зубки — белоснежными и ровными.
Она была красива и свежа и совсем не походила на спорки, большинство которых носило на себе зримую печать Белого Мора, и даже потрясающие красавицы с Куги не могли изменить цвет синих волос, которым их наградила болезнь. А вот незнакомку, получается, Мор "украшать" не стал.
"Любопытно…"
Фигуру Мааздук не рассмотрел, поскольку женщина куталась в бесформенный черный плащ, но, приближаясь, обратил внимание на золотой гребень в волосах и тяжелые золотые серьги. Дождался разрешения присесть — легкого кивка, — расположился напротив и вежливо склонил голову:
— Добрый вечер.
При этом смотрел незнакомке в лицо, но не в глаза. Она поняла причину и с улыбкой сообщила:
— Когда я захочу тебя прочесть, ты не сможешь противиться. Ты сам впустишь меня в свой разум. — Короткая пауза. — А пока мы просто говорим.
И отвернулась к озеру, наблюдая, как по тихой воде скользят последние лучи заходящего солнца.
— Почему ты… — Ричард сбился и прочистил горло. — гх-кхм… извините… Почему вы решили, что я захочу пустить вас в свой разум?
— Потому что ты здесь и готов на все. — Она вновь улыбнулась, но взгляд от озера не отвела. — Разве нет?
— Может, я хочу вам что-нибудь продать.
— Разумеется, хочешь, для этого и приехал, — спокойно отозвалась женщина. — Вопрос в том, нужно ли мне это "что-то", а если нужно, то по какой цене?
И Ричард поздравил себя с первым пропущенным ударом.
И с тем, что приехал по адресу: длиннющая набережная, вырубленная для услады одной-единственной женщины, наглядно демонстрировала ее положение на Ямне. А возможно — во всем сообществе спорки. Молодая женщина занимала очень, очень высокое место в иерархии нечистых.
— Зачем ты пришел? — продолжила ведьма.
— За спасением, — не стал врать Ричард.
— Почему ты думаешь, что я помогу?
— Мне больше не к кому идти.
— Тебе не к кому идти, — повторила спорки. — Но почему ты думаешь, что я тебе помогу?
— Мне есть что предложить, — уверенно ответил Мааздук.
— Твой товар ценен?
— Настолько, что вы позабудете о моих врагах.
— У тебя могущественные враги?
— Неимоверно.
— Это не ответ. Насколько они могущественны?
— Настолько, что Герметикон стал очень мал для меня.
Прямой ответ, в котором не было ни капли бахвальства, произвел впечатление.
— В Герметиконе десятки планет, — обронила женщина после короткой паузы.
— Теперь вы знаете, что я вкладываю в понятие "могущественный враг", — буркнул Ричард.
— С твоей стороны было неосмотрительно ссориться с таким человеком.
— Это старая история.
— В таком случае твой враг не очень могущественен.
— История старая, но гоняться за мной он стал не так давно, — уточнил Мааздук. — До недавнего времени наши пути не пересекались.
— Это многое меняет и многое объясняет, — кивнула ведьма. — Но твой враг могущественен.
— Я с ним справлюсь.
— Тебе нужна помощь?
— Не помешает, — кивнул Ричард и неожиданно для себя хихикнул.
Травки сделали свое дело, придав разговору немного игривости, однако никто из собеседников не заострил на этом обстоятельстве внимание.
— Вам бояться нечего: мой враг не сможет развязать войну со всеми спорки, — продолжил Мааздук.
— Он беспощаден только к твоим друзьям.
— Почему вы так решили?
— Герметикон стал мал для тебя, — объяснила ведьма. — Значит, никто не хочет тебе помогать. Значит, твои друзья мертвы.
Отрицать очевидное не имело смысла. Ричард поморщился, поскольку горькие слова ведьмы пробили броню веселеньких травок, и угрюмо ответил:
— Герметикон стал труслив.
— Можно сказать и так, — не стала спорить женщина. И пошевелилась, плотнее закутываясь в плащ.
