Малкантет сообразила, что не сумеет быстро вернуть полный контроль над сопротивляющимся физическим телом Консеттины. Теперь смертная женщина поняла, что происходит, и ужасно боялась снова лишиться собственного тела, боялась, что какое-то чужое существо завладеет им.
Малкантет смирилась с этим, потому что больше не нуждалась в теле Консеттины, по крайней мере, не собиралась в нем обитать.
И поэтому демоница покинула его, ее дух на мгновение оказался свободным, а затем вселился в тело ничего не подозревающего гоблина.
Существо в смятении подскочило на месте и попятилось прочь от белокурой женщины. Оно не обладало ни большим умом, ни сильной волей, и Малкантет быстро справилась с ним, запугала, лишила способности к сопротивлению.
У жалкого гоблина не было ни малейшего шанса против демонической твари, и Малкантет почти мгновенно получила полный контроль над его телом, достаточный для того, чтобы подавить его душу, захватить его плоть и кости, изменить их форму и размер. Кости начали изгибаться, ломались, удлинялись, но она наслаждалась болью, сопровождавшей этот процесс.
И в конце концов в комнате оказалось две женщины – рыдающая, ошеломленная происшедшим Консеттина и более высокая, крепкая, черноволосая дьяволица, которая зловеще ухмылялась, пока у нее над головой росли рога; затрещал позвоночник, развернулись кожистые крылья, во все стороны полетели клочья убогой гоблинской одежды.
Остальные гоблины, распихивая друг друга, спасались бегством от монстра.
Малкантет вырвала у Консеттины свой кнут и щелкнула им в непосредственной близости от гоблинов – и как же они улепетывали!
Суккуб рассмеялась. Наклонилась, схватила Консеттину за волосы и со сверхъестественной силой оторвала ее от пола. Она стиснула руку женщины, грубо сорвала с нее магические кольца, забрала свое ожерелье и любимое платье.
Затем небрежно швырнула обнаженную королеву Дамары на пол.
– Тебе повезло: возможно, в ближайшее время ты мне понадобишься, – бросила она рыдающей Консеттине.
Малкантет пнула несчастную, развернула ее лицом к двери.
– Ползи, – приказала она.
Консеттина всхлипывала.
Малкантет вцепилась ей в волосы и с силой дернула.
– Ползи, иначе я поволоку тебя.
Несчастная Консеттина, которая еще не освоилась с собственным телом, испытывала боль после борьбы с вселившимся в нее демоном и боль от ран, полученных Малкантет в сражении, заставила себя подняться на четвереньки.
В воздухе щелкнул кнут, и от молнии и раската грома несчастная, перепуганная женщина затряслась.
Они вышли в коридор; Малкантет беспрестанно угрожала Консеттине, издевалась над ней, рассказывала, что сделает с ней после того, как перестанет в ней нуждаться.
Во время беспорядочного бегства, когда две души находились в одном теле, они оставили далеко позади пещеру с черной каменной дверью, но спустя несколько минут Малкантет сообразила, куда они попали, и поняла, в каком направлении находится помещение спригганских главарей. Поэтому она погнала Консеттину перед собой, и та поползла, подобно старой изможденной собаке.
Из ладоней ее текла кровь, камни царапали ее нежные колени, но она все равно ползла, постоянно вскрикивая.
Они завернули за какой-то угол, и королева Дамары замерла от ужаса: показались еще несколько женщин, темные эльфы, страшные жрицы-дроу.
– Что происходит?! – воскликнула Чарри Ханцрин, переводя взгляд с Малкантет на окровавленную, избитую женщину на полу.
– Это ты мне скажи, – злобно огрызнулась демоница.
– В Плавильный Двор вторглись чужаки, – объяснила Чарри. – За ними идут их союзники. Тебе нужно уйти отсюда. Тебе давно уже надо было уходить, потому что Дом Бэнр узнал о твоем бегстве в Верхний Мир и они недовольны.
Королева суккубов зловеще рассмеялась.
– Дети Ллос, не думайте, что вы обладаете властью приказывать мне, – предупредила она.
– Они говорят разумные вещи, – раздался чей-то голос из-за спин жриц Ллос, и появилась пятая женщина. – Меня зовут Ивоннель… Бэнр, – сказала она. – Я дочь архимага Громфа.
– В таком случае ты должна поблагодарить меня, – заявила Малкантет, которую совершенно не впечатлило и не испугало это сообщение. – Потому что я лично уничтожила одного из самых известных еретиков, предавших Ллос.
Заметив, что молодая женщина слегка нахмурилась, Малкантет ухмыльнулась.
– Тебе следует уйти, – бесстрастно произнесла Ивоннель. – Возвращайся домой.
– Ты решила, что можешь указывать мне, что делать, поклонница Ллос?
– Это просто предупреждение, добрый совет. – Голос Ивоннель прозвучал более уверенно. – О твоем появлении здесь стало известно Дому Бэнр и могущественным врагам, которыми ты обзавелась в этой стране. Приближается армия, и в числе этой армии – могучие воины.
– Этот жалкий король, что ли? – фыркнула Малкантет. – Отлично, хочется увидеть, как он умрет. – Она пнула Консеттину, просто ради развлечения, и женщина, откатившись к стене коридора, сильно ударилась, застонала и заплакала. Затем Малкантет шагнула к ней, грубо схватила ее, словно куклу, и швырнула на пол перед собой.
