– Дело в самом короле, и ты это знаешь, – продолжал Айвен. – Ты сможешь сделать напиток для короля?
– Король – крепкий орешек, – признался Пайкел.
– Именно это нам и нужно – покрепче, – сказал Айвен, скрестил руки на груди и постучал по полу каблуком.
До Пайкела дошло не сразу, но через несколько мгновений он рассмеялся:
– Хи-хи-хи.
– И как ты собираешься заставить короля Ярина выпить свое варево? С его-то упертостью насчет того, что он ест и пьет, как-никак король и все такое прочее.
– О-о-о, – согласился Пайкел, затем ослепительно улыбнулся и воскликнул:
– Мой братец!
– Только не я! Ни за что! – воскликнул Айвен, вытянув перед собой руку, словно желая удержать Пайкела от этой абсурдной мысли.
– Король, – объявил Пайкел, выпятил грудь и постучал по ней кулаком, чтобы изобразить плодовитость. Затем лукаво добавил: «Дубинка».
– Королю требуется дубинка, а? – фыркнул Айвен. – Может, и так, но не в этом затруднение. Более того, чтобы уговорить его это выпить, придется объяснить, зачем это, а значит, ты или я должны будем намекнуть королю, что он бессилен или бесплоден, так, что ли? Любой, кто хотя бы заикнется об этом королю Ярину, в тот же день отправится на гильотину.
У Пайкела вытянулось лицо, он понурился, а Айвен тяжело вздохнул и подошел к брату, чтобы потрепать его по плечу.
– Ты просто продолжай над этим работать. Ты правильно угадал, и, может быть, мы сумеем найти способ помочь.
Подавленный Пайкел поднял голову и кивнул.
– У тебя доброе сердце, брат – братец! – Айвен с силой хлопнул Пайкела по спине.
– Мой братец! – просиял Пайкел и вернулся к работе.
Айвен больше ничего не сказал и направился к столу, чтобы закончить свой обед. Затем собрал оружие и пошел к двери.
– Только не вздумай составлять свои снадобья, когда захочется спать и в голове появится туман, – предупредил он. – В последний раз ты чуть не взорвал весь квартал!
– Хи-хи-хи, – сказал Пайкел, насыпал очередную щепотку зеленой травы в варево и помахал рукой, чтобы направить в нос как можно больше дыма.
Айвен лишь покачал головой и улыбнулся, затем отправился на службу – патрулировать восточную стену города.
Четыре повозки, – сообщил Комтодди Безубе и прочим. Банда спригганов меньше суток назад покинула Плавильный Двор; а сейчас они со своими «особенными дарами» для короля Ярина направлялись в Хелгабал. – Восемь стражников, все верхом.
– Вкусно! – Брекербак оскалил в ухмылке обломки зубов, и спригганы захихикали. – Надеваем доспехи! – добавил он, очевидно, решив, что приобрел влияние на остальных.
– Нет, шпокойно, – приказал Безуба Языкастый.
– Восемь воинов! – возразил Брекербак. – Жалкая кучка!
– И восемь возчиков, – добавил Комтодди. – Это торговцы-путешественники, а в здешних краях они всегда при оружии.
– Мы готовы к бою, – не унимался Брекербак.
– Ага, а я готов увидеть, чем они нам ответят, – заявил Безуба.
– Мы оставили дома наше лучшее снаряжение, – возразил Комтодди. Как и во время первого посещения Хелгабала, шайка не взяла с собой магические доспехи и оружие, которое после превращения увеличивалось в размерах вместе с ними. Такое оружие легко могло быть замечено придворными магами, и разгадать его свойства хватило бы ума даже начинающему чародею.
– Прошто люди, – сказал Безуба. – А мы ш вами прошто дворфы, а? – Он ухмыльнулся своему лучшему другу, показав обломки клыков.
Комтодди не смог устоять перед искушением.
– Ладно, дворфы, но до тех пор, пока нам не понадобится скинуть шкуры дворфов.
– Я тебе это говорил, когда мы уходили иж Плавильного Двора.
Безуба знаком велел Комтодди идти первым.
– Громко свистят, – заметил командир стражников Баллейхо, подъехав верхом к первой повозке.
Аксель, могучий человек, державший поводья, глава «вышибал» и охотников одной предприимчивой торговой гильдии в городке Дармшелл, в Ваасе, окинул наемного стражника невидящим взглядом и обернулся к женщине, сидевшей рядом с ним. Глаза ее были закрыты, губы медленно шевелились: она творила магию, произносила слова заклинания.
– Дворфы, – сообщила волшебница Амиасунта, закончив заклинание ясновидения. При этом она поморщилась и покачала головой. Эти представители бородатого народца показались ей немного странными. – Грязные дворфы, даже слишком грязные; у них какие-то мешки и тележка.
– Торговцы? – Аксель натянул поводья и остановил упряжку. Подняв руку, сделал знак остальным трем возницам тоже притормозить.
Женщина хотела отрицательно покачать головой, но не стала, просто пожала плечами.
– Насколько я могу видеть, у них с собой очень мало товаров.
– Значит, тут пахнет какими-то неприятностями, – заметил Аксель.
– С дворфами? Сомневаюсь, – возразил Баллейхо.
Аксель похрустел пальцами, сжал кулаки, согнул в локтях огромные мускулистые руки, ударил кулаком одной руки по ладони второй.
– Но все же надежда остается, – подмигнул он.
