Он был старше Перриуинкла Шина; казалось, ему уже перевалило за семьдесят, может быть, даже и за восемьдесят лет. Но мышцы его рук под простой белой одеждой сохранили упругость, и он, очевидно, обладал большой гибкостью – судя по тому, что так долго сидел на корточках. Если бы не морщины на лице, его можно было бы принять за довольно молодого человека.
В этот миг Дзирт сообразил, что перед ним магистр Цветов, легендарный монах по имени Кейн, который сражался вместе с королем Гаретом еще сто лет назад и каким-то образом оставался в живых до сих пор.
«А может быть, и нет», – подумал дроу. Он ухмыльнулся, решив, что разгадал эту загадку. Вокруг него слишком много тех, кто давно должен лежать в могиле. Это не совпадение, это иллюзия.
Афафренфер много рассказывал об этом удивительном монахе, даже заявил, что Кейн путешествовал с ним, вселился в его тело во время войны за Серебристые Болота.
Джарлакс тоже рассказывал Дзирту о знаменитом магистре Цветов, подтвердил, что знаком с ним; они с Энтрери встретились с Кейном в бою давно, очень давно, во время приключений в Землях Бладстоуна.
Кейн ничем не показывал, что заметил появление Дзирта. Глаза его были открыты, но Дзирту показалось, что он вообще не видит эту комнату. У дроу возникло чувство, будто внутри Кейна – пустота, что сознание его совершенно свободно от мыслей, не воспринимает окружающего, что он находится в состоянии полного покоя, несмотря на напряженную позу.
Глядя на него, Дзирт подумал: «Интересно, существует ли для этого человека какой-то физический предел возможностей, долго ли он способен сидеть так?»
Вероятно, это являлось также испытанием терпения Дзирта. Да, вот именно, они хотели узнать, что он сделает: прервет медитацию магистра Кейна или просто будет ждать?
Он решил ждать, и так потянулись долгие часы. Дзирт несколько раз поднимался и принимался расхаживать по комнате; сначала он старался двигаться бесшумно, но постепенно им овладевало раздражение, не говоря уже о голодном бурчании в животе.
В комнате стемнело – наступили сумерки.
Дзирт откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. По крайней мере, он сможет погрузиться в Дремление.
Голос был негромким, и дроу не сразу понял, что к нему обращаются; и еще некоторое время ему потребовалось на то, чтобы понять: это настоящий голос, а не мысленное внушение.
– Ты желаешь покинуть нас, – заговорил Кейн.
– Я зря трачу здесь время, – ответил Дзирт спустя несколько минут.
– Ты твердо уверен в том, что все твое существование – не что иное, как одна большая иллюзия, – продолжал Кейн. – В таком случае, чем отличается «напрасно потраченное» время от времени, ушедшего на тщетные и бессмысленные действия?
Эта простая логика поставила Дзирта в тупик, и он ничего не ответил, однако его раздражительность и дурное настроение никуда не делись.
Кейн обернулся и взглянул на дроу.
– Я бы предпочел, чтобы ты остался. Я считаю, что ответ на твои вопросы находится здесь. По крайней мере, ты найдешь здесь дорогу, ведущую к тому ответу, который тебе нужен.
– Если ты знаешь ответ, скажи мне.
– Если бы я сказал тебе, ты бы мне не поверил. Напротив, ты бы полностью перестал мне доверять, разве не так?
– А может быть, я и сейчас совершенно не доверяю тебе.
– Как угодно, – сказал Кейн и отвернулся к камину. – Тебе известно о существовании четырех элементарных уровней?
Дзирт удивленно посмотрел на монаха:
– Конечно.
– Мы ассоциируем их с нашим учением и нашими практиками в ордене Желтой Розы, – пояснил Кейн. – Для того чтобы достичь следующего уровня в ордене, монах должен найти мир внутри всех четырех стихий и таким образом показать себя достойным желаемого звания.
– Вам что, приходится нырять в бассейн и ходить по раскаленным углям? – произнес Дзирт легкомысленным тоном. Фраза прозвучала как оскорбление, и он понял это, едва слова слетели с его языка. Он пожалел, что не может взять их обратно, но немного успокоился, когда Кейн коротко хмыкнул и лишь улыбнулся в ответ. Видимо, насмешка не задела его.
– Элемент земли – это материальный мир, который нас окружает, – объяснил магистр. – Это наше место во вселенной и то, как мы ведем себя в этом месте, как взаимодействуем с природой и обществом. Это наша «внешняя» мораль.
Дзирт кивнул. Объяснение казалось довольно простым.
– Воздух – это духовный мир, – продолжал Кейн. – Ему труднее всего дать определение, его труднее всего понять. Он связан с нашим местом в многоуровневой вселенной. Поскольку наша жизненная энергия заключена в смертной физической оболочке, мы вынуждены, с одной стороны, принимать материальные ограничения, а с другой стороны, должны понимать, что являемся частью чего-то великого. Таков парадокс разумного существа; совершенствование на этом «уровне воздуха» дает способность найти покой по ту сторону материального мира, полного неуверенности и тревог.
