Слова монаха как будто перенесли Дзирта в одну из ночей, которые он проводил на Пирамиде Кельвина. Вокруг мерцали звезды, и следопыта охватывало чувство, будто он поднимается к мерцающим огонькам, в небо, чтобы стать единым целым с ними в некоей грандиозной картине мироздания, лежащей за пределами его понимания. Речь Кейна затронула глубинные струны его души, и это отразилось на его лице. Дзирт кивнул, и магистр Кейн удовлетворенно улыбнулся.
– Огонь – это совершенствование тела, боевых навыков, силы и выносливости, – говорил Кейн. – В этом ты продвинулся очень далеко, возможно, дальше всех, кто обучается в этом монастыре. Твое искусство и результаты тренировки в царстве Огня действительно необыкновенны.
– Не хуже твоих? – спросил Дзирт, и ему пришло в голову, что это прозвучало как вызов. Возможно, это и был вызов.
– Это не имеет значения, – качнул головой монах. – Огонь тесным образом связан с водой, а вода – это мысль, текучая и стоячая. Каких бы высот ты ни достиг в царстве Огня, Дзирт До’Урден, это все уничтожается мысленной дамбой, которой ты перегородил свою личную внутреннюю реку. Внутри тебя сейчас нет ни неподвижности, ни свободного течения, и поэтому ты не настолько грозен в бою, как ты, возможно, считаешь. Ты болен, сломлен.
Дзирт устремил на собеседника тяжелый взгляд, и ему захотелось ударить этого человека.
– Твоя неспособность пребывать в простой позе для медитации перечеркивает все твои достижения в царстве Огня, – произнес магистр Кейн.
Тон его вовсе не был оскорбительным, и все же Дзирту, чтобы успокоиться, пришлось несколько раз повторить себе, что этот человек не хотел его унизить. Однако страхи и неуверенность снова начали пробираться в его душу, черные крылья отчаяния закрыли свет; он знал, что навеки обречен на эту тоскливую безнадежность, и больше всего ему хотелось выместить на ком-нибудь раздражение и гнев. Он несколько раз поморщился и всякий раз замечал, что Кейн, который даже не смотрел на него, понимающе кивал, словно читая мысли Дзирта.
Демон, который обманывает его, все знает. Ллос все знает.
Рука Дзирта скользнула к рукояти меча, но Кейн поднялся и повернулся к нему лицом.
– Я не желаю, чтобы ты уходил сейчас. Ты не должен отказываться от всех своих прошлых достижений, воспоминаний, кодекса чести, который позволил тебе совершить то, что ты совершил. Ты сбился с пути – по какой причине, не имеет значения, – и я хочу помочь тебе вернуться.
– Тогда скажи мне!
– Это не обман, – спокойно произнес Кейн. – Ничто и никто из окружающего – не обман. Твоя жизнь именно такова, какой ты ее воспринимаешь.
Выражение лица Дзирта не смягчилось.
– Но ты не можешь мне поверить; напротив, сейчас ты доверяешь мне еще меньше, если это возможно. Но это неважно. Оставайся. Ты не можешь найти лучшего приюта, тебе некуда идти.
– А может быть, я убедился в том, что мне нечему учиться у вас, – возразил Дзирт.
– Тогда убей меня на арене, в поединке, – предложил Кейн. – Я могу устроить это сегодня же.
Дзирт покачнулся назад вместе с креслом и уставился на монаха, не веря своим ушам.
– Используй свои клинки, все магические приемы и оружие, которые имеются в твоем распоряжении, – продолжал Кейн. – Даже свой лук, если пожелаешь.
– В таком случае я могу просто не приближаться к тебе и застрелить тебя на расстоянии.
– Значит, ты легко одолеешь меня в поединке.
Кейн направился к выходу из комнаты, но на пороге остановился и сделал знак Дзирту следовать за собой.
Неужели ты боишься встретиться со мной в бою лицом к лицу? А может быть, ты боишься встретиться лицом к лицу с самим собой? – спросил монах.
Весь этот разговор показался Дзирту совершенно нереальным, и в этот ужасный момент он совершенно утратил твердую почву под ногами. Но он быстро взял себя в руки, сказал себе, что он, возможно, сумеет так или иначе найти здесь ответ; напомнил себе о том, что любой конец этой иллюзии, какой бы ценой ему ни удалось развеять ее, предпочтительнее зыбучих песков, по которым он сейчас шагал.
Они вышли на круглую площадку для тренировок, и Кейн отпустил нескольких монахов, которые там занимались; соперники остались вдвоем, если не считать зрителей, стоявших на балконе. Среди них были Перриуинкл Шин, Саван и Афафренфер. Магистр повернулся лицом к Дзирту, сложил перед собой руки и низко поклонился. Затем он принял боевую позу, чем-то напомнившую Дзирту новый стиль Реджиса в обращении с рапирой: одна нога была выставлена вперед, к Дзирту, носок второй был развернут перпендикулярно, и она служила человеку опорой.
Однако Кейн согнул вторую ногу, а та, которая была выставлена перед Дзиртом, подвинулась вперед, и он пригнулся, как будто готовился к удару.
Дзирт колебался; руки его потянулись к эфесам мечей, несмотря на то что все это казалось ему смехотворным. Кейн был безоружен, у него не было доспехов, а у Дзирта имелись клинки, способные разрубить человека надвое. Они могли рассечь мышцы и кости с такой же легкостью, с какой ладонь рассекает воду.
– Ты не уверен в себе, – сказал Кейн, слегка расслабившись.
– У меня нет никакого желания убивать тебя.
