С таким же успехом я могла бы отправиться в путь с первыми лучами солнца, поэтому я встаю и натягиваю джинсы, облегающую футболку и толстовку с капюшоном, поскольку сегодня утром будет прохладно.
Рина все еще спит. Я оставляю ее в покое и иду в главную комнату домика.
Зед, должно быть, только что проснулся. Он сидит на краю кровати и включил лампу, так что комната залита тусклым искусственным светом. Его покрывала смяты, и от этого зрелища у меня внутри все переворачивается еще сильнее.
Он спал в этой кровати всю ночь. Вчера вечером он жестко трахал меня, прижимая к двери.
— Привет, — говорит он, потирая лицо и голову обеими руками.
— Привет, — я пытаюсь придумать, что еще сказать, но не могу, поэтому выхожу на улицу, чтобы сходить в туалет.
В хижине есть обычная уборная, но без технического обслуживания и химикатов не было возможности длительное время поддерживать септик в рабочем состоянии, поэтому мой отчим построил простую пристройку на заднем дворе. Посреди ночи мы пользуемся горшком в углу комнаты, а днем ходим в туалет.
Это одно из многих неудобств современной повседневной жизни.
Закончив, я умываю лицо и руки водой из дождевой бочки. Вчера днем я вымыла волосы и туго заплела их в две длинные французские косы. Они все еще достаточно аккуратные и не лезут мне на глаза, поэтому я оставляю их как есть.
Зед качал воду из колодца, но потом ставит контейнер на землю и подходит ко мне.
— Ты куда-то собралась?
— Решила смотаться в другой город и немного поискать припасов.
— Нам сейчас ничего не нужно.
— Я знаю, но мне все равно больше нечем заняться. В любом случае, нам нужно как можно больше запастись на зиму.
— Если зима выдастся еще раз плохой, мы ни за что не прокормимся, — он произносит эти мрачные слова как само собой разумеющееся. Простая констатация факта. Два года назад мы оказались запертыми в хижине из-за месячного ледяного шторма и едва выжили. Зед, его отец и я отдавали большую часть нашей еды Рине. После этого мы с Зедом несколько недель болели, пытаясь оправиться от лишений, а его отец умер.
Это все еще кажется кошмаром. Как будто этого не случалось с нами на самом деле.
— Я знаю, но мы должны хотя бы попытаться. Мне сегодня нечего делать, так что я могу заняться чем-нибудь полезным.
Он пристально смотрит на меня.
— Почему сегодня?
— Почему нет?
— Ты расстроена?
— Я не расстроена.
— Ты выглядишь расстроенной.
— Я не расстроена, — на этот раз я выдавливаю из себя слова, потому что на самом деле начинаю раздражаться. Почему он не может оставить все как есть?
— Бегство не поможет…
— Я не убегаю. Я делаю то, что делала десятки раз до этого. В чем твоя проблема сегодня утром?
Он качает головой, все еще бросая на меня косой испытующий взгляд.
— Что-то не так.
— Ну, единственное, что не так — это то, что ты меня донимаешь.
— В какой город ты собираешься?
— Я снова думаю о Гивенсе. Мне осталось обыскать всего пару кварталов, так что я хотела бы закончить с ним.
— В прошлый раз там были мародеры.
— Я знаю это. Больше их там не будет. Я их убила.
— Тебе не следовало этого делать. Если ты увидишь кого-нибудь еще, тебе нужно спрятаться и убраться оттуда.
Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь сдержать растущее раздражение. Почему, черт возьми, он сегодня утром так раскомандовался?
— Я сделаю то, что должна.
— Нет, ты этого не сделаешь. Ты будешь делать то, что
— К чему ты клонишь? Я взрослый человек. Я сама принимаю решения.
— Но твои решения влияют не только на тебя.
Я едва не задыхаюсь от возмущения.
— Я никогда не подвергала тебя или Рину опасности своими решениями. Ни разу!
Все его тело напрягается. Это заметно. Он бормочет сквозь зубы:
— Это не то, о чем я говорил.
— Я не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь. Почему ты так себя ведешь? Я не должна терпеть целый инквизиционный допрос, просто чтобы отправиться за припасами.
Кажется, он собирается что-то ответить, но ему удается сдержаться. Он быстро отворачивается от меня, его плечи поднимаются и опускаются с несколькими медленными вдохами.
По какой-то причине это злит меня еще больше. То, что ему приходится преодолевать такие трудности, чтобы сдерживать свой гнев по отношению ко мне. Он никогда раньше так себя не вел.
Все изменилось.
Это из-за секса.
Я знаю, что это из-за секса.
Это все меняет.
— Почему бы тебе не взять грузовик? — спрашивает Зед более естественным тоном, оборачиваясь.
— Зачем мне брать грузовик?
— Потому что ты можешь добраться туда и обратно намного быстрее и безопаснее.
— Я всегда была в безопасности, и скорость не имеет значения. Нет смысла тратить бензин впустую.
— На эту короткую поездку потребуется не так уж много бензина. Это будет намного безопаснее.
— Я не поеду на грузовике. Я не буду тратить бензин. Я пойду пешком, как всегда. Раньше у тебя никогда не было проблем с этим. Если у тебя сейчас с этим проблемы, ты должен назвать мне вескую причину.
Наши взгляды встречаются с невысказанным вызовом. Пока Зед, наконец, не закатывает глаза и не издает нетерпеливый стон.
— Ладно. Возьми хотя бы Дружка.
