Мне хочется возразить, но я подавляю этот порыв. Если Зед твердо намерен что-то предпринять, никакие мои слова не поколеблют его решимости. По меркам якобы добродушного парня он определенно упрям.
Кивнув в знак согласия с его словами, я возвращаюсь к рагу, которое время от времени помешиваю в кастрюле на дровяной плите.
— Я подумала, мы могли бы порезать одну из рыб, которых ты поймал сегодня, и добавить в рагу.
— Лучше взять их обе. Они действительно маленькие, — он качает головой, и я понимаю это как недовольство сегодняшним уловом.
Чем меньше рыбы, тем скорее нам придется переезжать.
И никто из нас не хочет этого делать.
* * *
Ужин проходит бодро, потому что Рина очень довольна своей работой по приготовлению рагу. Само блюдо сытное, но безвкусное. В прошлом году у нас закончились соль и перец, поэтому все, что у нас есть в качестве приправ — это различные виды уксуса.
Зед тише обычного. Обычно он поддерживает непринужденную беседу с Риной, но сегодня вечером он какой-то задумчивый. Без сомнения, думает о медведе.
Медведь — всего лишь еще один пункт в длинном списке моих забот, так что я могу нормально общаться, разговаривая с Риной о книге, которую мы вместе читали («Лев, колдунья и платяной шкаф»), и размышлять о том, что Дружок, должно быть, думает о своем новом доме.
После ужина Зед довольно быстро укладывает девочку в постель, и я читаю с ней около получаса. Мне трудно сосредоточиться на рассказе, так как я остро ощущаю, что Зед находится снаружи со своим ружьем.
Прямо сейчас он ищет медведя. А что, если медведь найдет Зеда первым?
Мне удается не паниковать, пока не заканчивается наше обычное время для чтения. Рина просит поцеловать ее на ночь, что я и делаю, хотя я не тактильный человек. Я бы ни за что на свете не стала ранить ее чувства.
Наконец-то я могу закрыть дверь спальни. Я достаю пистолет, выхожу из хижины и осматриваюсь.
Уже почти стемнело. Зед ничего не сможет разглядеть в лесу. Чем, черт возьми, он вообще думает?
Совсем как мужчина. Бродит в темноте один, ведет себя как настоящий мачо, рискуя оставить меня с его дочерью одних.
Я хочу пойти поискать его, но я не уйду от этой хижины. Только не сейчас, когда Рина спит здесь одна.
Дружок вышел со мной на улицу и с любопытством смотрит на меня, словно ожидая, что я буду делать.
Чего мне действительно хочется, так это треснуть Зеда по голове. Или встряхнуть его. Или снять с него стружку, как говаривала моя мама.
Я облегченно выдыхаю, когда Зед выходит из леса справа от хижины. На плече у него винтовка. Увидев меня, он быстро подходит ко мне.
— Что, черт возьми, ты делаешь? Возвращайся в дом.
— Я зайду внутрь, когда ты зайдешь внутрь. Ты его нашел?
— Нет. Я не могу его отыскать, — он хмурится, что для него необычно.
— Возможно, я сегодня днем слышала не медведя.
— Это был он, — Зед не объясняет, почему он так уверен. По правде говоря, я тоже убеждена, что это был медведь.
Я просто знаю это. Так же, как и Зед.
— Я продолжу поиски, — он заглядывает мне через плечо. — Возвращайся внутрь.
— Я уже говорила тебе. Я зайду, когда зайдешь ты.
Он прищуривается.
— У меня есть пистолет, как и у тебя.
— Эстер.
— Тебе придется заставить меня силой, — я даже не уверена, почему я сейчас спорю, но мне кажется важным не позволить ему давить на меня.
Я такой же хороший стрелок, как и он. Может, я и не так сильна физически, но до схватки с медведем дело не дойдет.
Либо мы его пристрелим, либо нам конец.
— Не искушай меня, — бормочет Зед, прежде чем развернуться на пятках и уйти обратно в лес.
Я хочу последовать за ним, но не делаю этого. Один из нас должен остаться с Риной в хижине.
Если Зеда убьют, у нее не останется никого, кроме меня.
Об этом невыносимо думать. Я стараюсь не допускать этой мысли, вглядываясь в темноту, в еще более темный лес.
Я не знаю, как долго я там стою. Несколько минут. И тут внезапный выстрел заставляет меня вздрогнуть.
Сердце колотится где-то в горле, а уши заложило. В лесу какое-то движение. Внезапно из-за деревьев выходит фигура.
Лунного света достаточно, чтобы я могла разглядеть очертания тела Зеда. Он идет быстро. Я почти дрожу, когда он подходит ко мне.
— Я его нашел, — бормочет он.
Он не выглядит победителем. Он выглядит так, будто его тошнит.
Я с трудом сглатываю.
— Мне жаль. Спасибо, что сделал это.
— Да, — Зед не делает ни малейшего движения, чтобы зайти внутрь. Он стоит рядом со мной на крыльце. Через минуту он издает странный горловой звук и дергает головой в сторону.
Я удерживаюсь от вопроса. Спрашивать его, все ли с ним в порядке, было бы сейчас глупо.
Ему пришлось убить живое существо, которого он не хотел убивать. Животное, которое было голодным и отчаявшимся. Которое еще не предприняло никаких действий против нас.
По какой-то причине мне кажется, что это хуже, чем те жестокие мужчины, которых мы оба убивали на протяжении многих лет.
По крайней мере, мужчины могли сделать моральный выбор и решили этого не делать.
Мы долго стоим в тишине рядом с хижиной. Ветер стал прохладнее, чем днем. Сильнее, чем я ожидала. Мне почти холодно здесь, с голыми руками.
