Затем человек слева падает, прежде чем я успеваю выстрелить. Я разворачиваюсь, чтобы выстрелить в того, кто справа, но он тоже падает.
С другой стороны фургона раздается еще несколько выстрелов, но они не такие, как раньше.
Они стреляют не в меня. Они стреляют в нападавших на меня.
Это происходит на протяжении двух минут. Все нападавшие падают.
Все кончено. Полностью кончено. И я понятия не имею как.
Дорога и лес вокруг нас внезапно наполняются женщинами. Их много. Все они хорошо обученные и умелые, и некоторые из них улыбаются мне.
— С тобой все в порядке? — спрашивает меня одна из них. — Теперь ты в безопасности. Мы уложили их всех.
Я едва могу вымолвить хоть слово. Я беспомощно дрожу от последствий кризиса, от внезапного облегчения и полной растерянности.
— Ч-что?
— Все кончено, — теперь это говорит другая женщина. Она высокая и привлекательная, с темными волосами и загорелой кожей. — Ты в безопасности. Мы следили за этой группой в течение нескольких недель. Они нападали на путешественников в радиусе ста миль. Я рада, что мы добрались до них вовремя, чтобы спасти тебя.
— С-большое вам спасибо, — я пытаюсь встать, но колени отказываются слушаться. Я вспоминаю, что Рэйчел и Анна рассказывали мне о группе женщин-воинов в этом регионе.
Это, должно быть, они.
— Я Мария. Мы с этими женщинами ходим по округе и помогаем людям, которые нуждаются в помощи. Ты сама по себе?
Я качаю головой и оглядываюсь назад, на дорогу, где исчезли Зед и Рина. Дружок трется о мои ноги, и я наклоняюсь, чтобы погладить его.
— Я не одна. У меня есть… У меня есть… моя семья.
— Тогда мы поможем тебе вернуться к ним.
Глава 8
Что происходит дальше, я помню как в тумане.
Те минуты, проведенные в одиночестве за фургоном, растянулись на целую вечность, и они врезались в мою память с четкостью, как высеченные лазером. В тот момент я точно знала, что должно произойти. Это было неизбежно. Предопределено. Безвозвратно. И это был бы конец.
Но этого не произошло. Этого просто… не случилось. Так что мир как будто больше не имеет смысла.
Я смутно осознаю, что иду с несколькими женщинами из спасшей меня группы по дороге, по которой Зед унес Рину. Дружок по-прежнему следует за мной по пятам. Мы движемся так быстро, как только можем, и вскоре я запыхалась, почти бегу трусцой, так мне не терпится снова их догнать.
Однако у Зеда была большая фора. Когда мы добежали до конца дороги, его по-прежнему нигде не видно. Естественно. Он решит, что за ними следуют те самые преступники. Он будет держаться от них как можно дальше.
Возможно, я никогда не найду его и Рину.
Я так устала, эмоционально подавлена и напугана хаотической чередой событий, что стою на унылом перекрестке и выкрикиваю его имя. Снова и снова.
Я никогда не ожидала, что это сработает. Это акт последнего отчаяния. Поэтому я с трудом понимаю, что вижу, когда через минуту или две из-за густой группы деревьев, прихрамывая, появляется фигура.
Мужчина. Крупный. И он держит на руках маленькую девочку.
Заходящее солнце находится у него за спиной, так что от него остается только силуэт. Я тупо смотрю на него, пока он не подходит достаточно близко, чтобы я могла его узнать.
Затем девочка кричит: «Эсси! Эсси!» и извивается, пока мужчина не выпускает ее из своих объятий.
Она со всех ног бежит ко мне. Я готовлюсь, чтобы поймать ее. Подхватываю ее на руки и крепко обнимаю.
Я беспомощно дрожу. Может быть, плачу. Может быть, что-то говорю. Я понятия не имею.
— Ты в порядке! — хрипло произносит Рина, когда наконец разжимает объятия. — Я так испугалась, а папа плакал, и я не понимала, что происходит!
— Я знаю, что ты не понимала, — мой голос звучит странно. Я сама едва разбираю свои слова. Зед все еще приближается, двигаясь намного медленнее, чем Рина. Намного медленнее, чем обычно. Он бережет левую ногу. Я все еще не могу ясно разглядеть его лицо. — Мне жаль, что тебе было так страшно. Думаю, теперь все в порядке.
— Папа поранился, и нам пришлось прятаться, — голубые глаза Рины широко раскрыты, а лицо красное и заплаканное, с размазанной грязью по щеке. Она оглядывается на Зеда. — Она говорит, что все в порядке, папочка.
Я снова прижимаю девочку к себе, едва в силах ее отпустить, но смотрю на Зеда через ее плечо. Он наконец-то достаточно близко, чтобы разглядеть его получше.
Он такой же раскрасневшийся и грязный, как и его дочь. По щекам у него все еще стекает пот. Выражение его лица ошеломленное. Потрясенное. Он всматривается в меня, но как-то рассеянно.
Он в таком же смятении, как и я.
— Эта группа женщин пришла, чтобы спасти меня, — объясняю я, обращаясь не столько к Рине, сколько к нему. — Те, о которых мне рассказывали Анна и Рэйчел. Я думаю, они долго искали этих плохих людей и добрались до них как раз вовремя.
— Тебе надо было бежать со мной и папой, — говорит Рина, извиваясь, поэтому я ставлю ее на ноги. Она подбегает и обнимает ноги Зеда. — Мы бежали так быстро. Папа повредил лодыжку.
