Герои полностью

Подобно дикарю, Горст воздел щит и окровавленный меч, потрясая ими перед последними опешившими северянами, издавая долгий, пронзительный вопль. Моя победа, суки! Моя победа! Моя победа!

И, как будто он прокричал приказ, все они повернулись и побежали на север, труся по жнивью, отчаянно спеша убраться прочь, отягощённые болтающимися кольчугами, усталостью и паникой, и Горст был среди них, лев среди коз.

По сравнению с утренними упражнениями это было порханием мотылька. Рядом сматывался северянин, крича от ужаса. Горст оценил нисходящую его движения, сверил с нисходящей движения своей руки, выждал и точнёхонько срубил ему голову — и, рванув вперёд, ощутил её удар об своё колено. Молодой парнишка, отбросив копьё, оглянулся через плечо — лицо искривлено страхом. Горст глубоко рубанул его по заду, и тот с воем свалился в колосья.

Всё складывалось так легко, что даже немного нелепо. Горст подрубил ноги одному, нагнал второго и повалил его с рассеченной спиной, поразил в руку третьего и позволил ему провихлять пару шагов, прежде чем долбанул щитом и швырнул его вверх тормашками.

Это что, всё ещё битва? Всё ещё славное состязание мужей с мужами? Или началась обычная резня? Да пофигу. Я не умею шутить или вести светскую беседу, но здесь я хорош. Для этого я создан. Бремер дан Горст, повелитель вселенной!

Он рубил их налево-направо, оставляя кровоточащий шлейф скулящих, искорёженных тел. Двое, спотыкаясь, повернулись ему навстречу и он зарубил их, также походя, как и прочих. На мясо их — хоть таких, хоть эдаких. Вперёд, всё вперёд двигался он, колошматя не глядя, точно сумасшедший мясник, в глотке торжествующе ухало. Он миновал подворье по правую руку, преодолев полпути, а может больше, навстречу длинной стене. В пределах скорой досягаемости больше северян не осталось. Он украдкой оглянулся через плечо и замедлил ход.

Никто из людей Миттерика его не поддержал. Они встали у моста, в сотне шагов позади. Он вышел в поле совершенно один — одиночка штурмовал позиции северян. Он неуверенно приостановился — затерянный в ячменном море.

Подпрыгивая, приближался парень, которого он, должно быть, одолел ранее. Косматый, одет в кожаную куртку, с окровавленным рукавом. Без оружия. Он обменялся с Горстом быстрым взглядом и побрёл прочь. Прошёл так близко, что Горст мог заколоть его, не сходя с места — но внезапно в этом пропал смысл.

Боевой задор сдулся, знакомый груз снова навалился на плечи. Как же быстро меня опять всосала трясина уныния. Зловонная жижа сомкнулась над моей головой. Раз-два-три и я опять тот же самый — грустный мудвин, которого все знают и презирают. Он посмотрел назад, на своих. Шлейф изломанных тел больше не ощущался предметом гордости.

Он стоял, сквозь зубы всасывая воздух, кожу щипало от пота. Насупившись на перегородившую жнивье стену на севере, и на ощетинившиеся за ней копья, и на побитых врагов, всё ещё спешащих туда не жалея ног. Пожалуй, мне стоит продолжить наступление. В одного. Прославленный Горст, это он! Звездой с небес он низвергся на врагов! Его телу конец, но имени жить — во веки веков! Он фыркнул. Придурок Горст, выбрасывает жизнь на помойку, тупорылый, визгливый мудак. Валится в безымянную могилу, как говняшка в прорезь сортира, и столь же быстро позабыт.

Он стряс с руки расколотый щит и дал ему упасть на дорогу, двумя пальцами вытянул сложенное письмо из-под нагрудника, скомкал его, что было сил, а потом выкинул в ячмень. Как ни крути, послание жалкое. Стыдобище.

А потом он повернулся, свесил голову, и поплёлся обратно на мост.

Один союзный солдат по неизвестным причинам долго гнался за бегущим Скейловым воинством. Крупный мужчина, закован в тяжёлую броню и с мечом в руке. Он не казался шибко радующимся победе, когда всматривался вдаль, вверх по дороге, необычайно одинокий в пустых полях. На вид он казался почти таким же разгромленным, каким чувствовал себя Кальдер. Через некоторое время он повернулся и изнурённо побрёл обратно на мост. Назад к вырытым предыдущей ночью Скейловыми людьми окопам, которые теперь занимал Союз.