Вдруг тревожно завыли сирены. Начальник станции понял, что с распоряжением опоздал. "Теперь порядок наведут русские... Через несколько минут все взлетим на воздух".
Он видел, как проводники, кондукторы и охранники побежали в сторону бомбоубежища. Неожиданно сирены замолкли, но тут же послышался мощный гул моторов. Он быстро приближался. Заметив возле эшелона с военнопленными какое-то движение, пан Бродзиловский бросился туда. Оказывается, кто-то открывал двери вагонов.
- Вы сошли с ума! - закричал начальник станции. - Перестаньте сейчас же! Закройте!
Но неизвестный юркнул под вагон. Пан Бродзиловский принялся сам закрывать двери. В ту же секунду раздался свисток паровоза, и поезд тронулся.
Тем временем самолеты приближались с бешеной быстротой. Оставаться на станции было бессмысленно, и пан Бродзиловский побежал к будке стрелочника.
- Иезус Мария! Спасите нас! Не дайте большевикам уничтожить станцию! молился он.
Но бог не внял его мольбе. Одна за другой в воздух взвились осветительные ракеты. Тут же со страшным воем полетели бомбы. Одна из них угодила в здание вокзала, другие разорвались среди вагонов. Вспыхнули три цистерны с бензином. Стало светло как днем. А бомбы все падали, пожар разгорался все сильнее, мощные взрывы сотрясали воздух. Огонь перекинулся с цистерн на соседние составы, а потом на пакгаузы. Скоро горело уже все, что только могло гореть.
Сделав свое дело, самолеты улетели на восток. В будку стрелочника начали собираться железнодорожные служащие.
- Ну, как там? - со страхом спрашивал пан Бродзиловский.
- Здание вокзала превратилось в руины, - доложил телеграфист.
- На месте водокачки образовалось озеро, - сообщил механик насосной станции.
- Мы остались без средств связи, все пути разрушены, - прохрипел дежурный по станции.
- Велики ли жертвы? - спросил потрясенный пан Бродзиловский.
- К счастью, не велики. Из-под развалин извлекли трупы военного коменданта и его помощника. Кроме того, убито три немецких солдата, охранявших склады. Среди поляков жертв нет, - отрапортовал дежурный по станции.
- Значит, вы все попрятались как крысы? Вы вот, на пример, пан Пустелак? Почему вы во время тревоги покинули пост? Разве не знаете устав? обратился начальник станции к механику насоса.
- А что толку? - развел тот руками. - Швабы не покинули свои посты, так их бог призвал к себе. Я хочу еще пожить...
Все засмеялись.
- И правда, пан Бродзиловский, подумайте сами: немцы погибают за своего фюрера, а нам за кого?
- Вы мне эти разговорчики бросьте! - угрожающе поднял палец начальник станции. - Лучше подумайте, что будем отвечать, если гестаповцы спросят о ракетах.
- О каких ракетах?
- О тех, что указали русским летчикам дорогу к нашей станции.
- Я не видел никаких ракет, - сказал один.
- Знать не знаю о ракетах, - добавил другой.
- Пан Бродзиловский, вы ошиблись. Русские при выходе на цель всегда выпускают осветительные ракеты, - вмешался дежурный.
- Может быть, - согласился начальник станции. - Значит, договорились? Никаких ракет мы не видали!
Никто не стал возражать. В это время в будку ворвался человек в форме офицера словацкой армии.
- Проклятые свиньи! - заревел он басом. - Все вы - московские агенты. Где мой эшелон?
Начальник станции встал во весь рост и, смерив вошедшего презрительным взглядом, спокойно спросил:
- С кем имею честь разговаривать?
- Надпоручик Майоров, - представился словак. - Начальник охраны эшелона военнопленных. Скажите, где мой эшелон?
- Вы его охраняли, вы и должны знать, где он, - ответил начальник станции, явно издеваясь над незадачливым офицером. - Мы вас приняли, поставили, как было указано господином военным комендантом. Ищите его там, в тупике.
Вошел еще один словак.
- Господин надпоручик, эшелон нашелся! - доложил он. - Стоит в поле, метрах в трехстах отсюда.
- Слава богу! - с облегчением вздохнул надпоручик. - Надеюсь, все там в порядке?
- Половина вагонов пуста. Пользуясь отсутствием часовых, кто-то открыл двери и выпустил военнопленных.
- Этого еще недоставало! - чуть не плача, прошептал офицер. - Теперь уж суда не миновать. Немцы за такие дела отправляют на виселицу... Но и вы не ухмыляйтесь! - крикнул он полякам. - Побег устроили вы, мы прозевали, значит, висеть будем вместе!
"Похоже на то, - побледнел пан Бродзиловский. - Нет, не дадут нам умереть своей смертью... Либо расстреляют, либо повесят".
И, словно в подтверждение этого, снаружи послышался шум моторов. Рядом с будкой остановился автомобиль, и тут же в дверях показался немецкий полковник.
- Хайль Гитлер! - вскинул он руку.
- Хайль Гитлер! - нестройным хором ответили на его приветствие.
- Мне нужен был военный комендант, но он погиб. Служащие сказали, что его обязанности временно выполняете вы, - глядя на пана Бродзиловского, сказал полковник.
- Верно, герр полковник. Комендант погиб смертью храбрых. Скажите, с кем имею честь говорить?
- Инженер-полковник Грюгер. Прибыл за военнопленными. Вот мои документы, - и он выложил на стол целую кипу бумаг.
- По этому вопросу разговаривайте с ним, - возвращая бумаги полковнику, показал на Майорова пан Бродзиловский.
