- Начальник охраны надпоручик Майоров, - представился тот.
- Вы что, русский?
- Нет! - испуганно замотал головой Майоров. - Я - словак, верный солдат президента Тисо, самого преданного друга фюрера.
- Возможно, возможно, - не стал возражать полковник. - Мой шофер тоже чех. Я доволен им. Недавно даже представил к награде. Впрочем, время деньги, как говорят умные люди. Не будем терять его на пустяки. Покажите-ка мне свой товар!
- Эшелон стоит в поле. Как прикажете: подать его сюда или сами подъедете? Вы, кажется, на машине?
- Поедем вместе. Мне хочется как следует осмотреть их, не спеша. Знаю я вас, конвоиров: сплавите положенное продовольствие на черный рынок, а пленных довозите полуживыми. Они нужны мне для тяжелой работы, а не для того, чтобы смотреть, как они дохнут от истощения. Больных и слабых забирайте назад.
Майоров задрожал. "Все знает, - заныло у него сердце. - Суда не миновать... Ведь я им не выдавал даже пятой части пайка... Может, половина из них не стоит на ногах... А если к ним прибавить сбежавших..."
Автомобиль остановился у одного из вагонов.
- Моя резиденция, - показал Майоров. - Заходите. Я вас ознакомлю с документами.
Полковник прошел вперед, а надпоручик шепнул подбежавшему к ним помощнику: "Раздай пленным все, что осталось из съестных припасов. Живо!"
Вагон был старый, двухосный, из трех купе. В первом расположился начальник конвоя, во втором и третьем унтер-офицеры.
- А неплохо жилось раньше польским панам. Смотрите, в каждом купе есть душ, туалет, - показал Майоров.
- Подумаешь, - презрительно поморщился полковник. - Обыкновенный допотопный вагон. После первой мировой войны мы их все продали финнам и полякам.
- Да, это правда... Вы сегодня ужинали? Нам из-за бомбежки не пришлось.
- Я тоже не успел.
- Тогда поужинаем вместе. Что вы предпочитаете - коньяк или сухое?
- На фронте выбирать не приходится. Что у вас есть?
- Шампанское, коньяк, бордо. Все французское. В Тарнуве достали. Пришлось квартировать у одного графа в имении. Сам он еще в тридцать девятом бежал в Лондон. Наследники ничего не жалели - только чтобы мы не призвали их к ответственности за отца. Вот на прощание и нагрузили машину запасами из графского подвала.
Майоров открыл буфет, достал бутылку, откупорил и налил два бокала. Гость и хозяин чокнулись, выпили, закусили.
- Удивительное вино, не правда ли? - заискивающе улыбаясь, спросил словак.
- Да, превосходное. Французы - большие мастера своего дела, - похвалил вино полковник.
- Виноделы прекрасные, но вояки плохие. Проиграть войну за сорок дней величайший позор.
- Я был там. Войну проиграли Петен и Лаваль, а народ все еще стреляет. Даже в центре Парижа по ночам лучше не выходить на улицу.
- Убить из-за угла - дело нехитрое. В Тарнуве я потерял заместителя. Был большой бабник. Этим и воспользовались польские партизаны: завлекли к одной красотке на квартиру. Смотрим - утром не является на службу. Послал солдат. Они и принесли его. Так разделали беднягу, что родная мать не узнала бы.
Хозяин налил еще по бокалу. На сей раз выпили не чокаясь.
- Если вам нравится мое вино, герр полковник, могу поделиться с вами по-братски, - предложил надпоручик.
- Не смею отказаться. Сколько я должен заплатить?
- О, я не торгую. Дарю вам в честь нашей встречи.
- Как говорили древние римляне: "Даю, чтоб ты дал", - засмеялся полковник. - Можете не сомневаться. Отплачу сполна.
Майоров позвал вестового и приказал погрузить в багажник автомобиля "герра полковника" три ящика коньяка.
- Попал я в большую беду, герр полковник, - вздохнул надпоручик. Пользуясь суматохой, во время бомбежки кто-то открыл несколько вагонов и выпустил на свободу военнопленных... Не знаю теперь, что и делать.
- Вот как... Хм... И много сбежало?
- Точно еще не подсчитали. Надо проверить поименно. Часа через три выясним. Думаю, не меньше двухсот пятидесяти человек.
- Мда, плохо, - покачал головой полковник.
- Понимаю, герр полковник. Выручите, если можете. Вовек не забуду.
Полковник задумался.
- Хорошо, я выручу вас, - сказал он после короткого молчания.
- Как? - встрепенулся начальник конвоя.
- Очень просто. Я приму пленных без подсчета. Это вас устраивает?
- Еще как! - воскликнул обрадованный Майоров. - Мне ведь нужна только ваша подпись. Но... Не навлечет ли это на вас неприятностей?
- Думаю, что нет. Военнопленных мне придется вести пешком свыше семидесяти километров. Среди них всегда много отстающих, которых мы обычно пристреливаем. Так же поступаем с теми, кто пытается бежать. Надеюсь, ваши подопечные дойдут до места благополучно. Бежавших же мы включим в число расстрелянных. Вам остается только подписать составленный мною документ.
- Конечно, подпишу...
Пока полковник Грюгер, то есть Кальтенберг, и начальник конвоя вели переговоры, Яничек собрал вокруг себя солдат-конвоиров и затеял с ними шутливую беседу.
- Скажите, каковы наши дела на фронте? - спросил его бородатый солдат.
