По в эпоху универсальных средств информации с их тотальным отчуждением рубежи морали, завоеванные огромным духовным напряжением бунта, очень скоро вытаптываются, перестают существовать как нормальные рефлексы, как обычные сдерживающие центры. Мятежные крайности протеста теряют свое духовное наполнение, становятся вульгарным общим местом, простым стереотипом житейского поведения. Они идут в пищу уже лишенные малейших признаков питательности, как снятое молоко, и, всасываясь в общественный организм где-то в Форт-Уорте, вдруг нарывают каким-нибудь бессмысленным и нелепым убийством...
Жестокость становится привычной приправой существования не только в малых войнах, но и в мирной повседневности.
Тогда изнасилование может превратиться в своего рода спорт: ведь все обычные отношения до того упростились, что не требуют и малейшего усилия. Тогда гомосексуализм и наркомания из «тайных пороков» незаметно обращаются в явную моду просто оттого, что вносят некоторое разнообразие в ощущения.
Тогда убийство из бунта - слепого, стихийного, гибельного, но все же бунта личности - становится просто острым ощущением: «я хотел позабавиться»...
«Болотный процесс» с его атрибутами современной цивилизации - машиной, на которой выезжали на «пикники», фотоаппаратом, которым делали порнографические снимки с десятилетней Лесли Энн Доуни, магнитофоном, на который записывали ее предсмертные стоны и крики о помощи, - мерило духовного омертвения. Памела Джонсон права - не стоит делать «из Иэна Бреди и Миры Хиндли ни суперменов, ни унтерменшей. Несчастье в том, что они не более как стандартна я отливка. Они более мертвы, чем трупы, которые они зарывали на заболоченных пустырях возле Честера. «В известном смысле они - жертвы смертоносных осадков».
«Я думаю, что тот, кто исследует корни насилия, доберется до корней нашей эры», - говорит Джозеф Порт в одном из номеров коммунистического американского журнала «Диалог».
«Насилие социально обусловлено и социально предотвратимо, - отвечает ему специалист но «насилиологии» доктор Уертам. - Мы должны признать реальность этого. Психология и социология должны работать рука об руку. Наш главный враг - иллюзии».
Современный человек живет в мире, где война, жестокость, насилие, убийство стали фактом. В мире, где бунт против узаконенного насилия подчас осуществляется в формах личного насилия, протест против зла - в формах зла. Закрывать на это глаза было бы непростительной иллюзией. Жестоким и практическим экспериментом история еще раз доказывает, что на путях слепого индивидуалистического бунта, на путях личного насилия выхода нет и не может быть.
Квадратура круга остается неразрешенной.
Достоевский. Отступление девятое и последнее
Собр. соч., т. IV, стр. 155.
