Герои «безгеройного времени» полностью

Я не знаю, сколь картина, представленная на рассмотрение присяжных, точно соответствовала реальному течению жизни: судопроизводство заключает в себе то же противоречие, что и эта статья: в силу своей формализованности оно вынуждено прибегать к акцентам там, где все определяют нюансы. Судопроизводство. по наблюдению Толстого, - еще один из худших способов мифологизации действительности.

Все это имело бы значение, если бы дело шло о неповторимой реальности этого убийства. Но дело и тут идет об общественной мифологии.

В ту минуту, когда Сьюзен Аткинс по тем или иным соображениям решилась дать свои удивительные показания, она поднялась на ту самую орхестру, где до нее продефилировало столько действующих лиц жизненного комикса, и стала Сенсацией номер один. Она поднялась, как один из протагонистов и как вестник в античной трагедии, чтобы поведать об ужасах, скрытых от глаз зрителя мраком прошедшей ночи. И за ее спиной возникла из небытия полицейского неведения еще более зловещая фигура Сатаны Мэнсона.

Мэнсон родился в Цинциннати в 1936 году и был сыном малолетней проститутки. Четырнадцати лет он впервые был привлечен к суду и попал в детскую исправительную школу. С этого времени начались его «приводы». В те краткие промежутки, когда он выходил на свободу, он успел жениться, успел и оставить жену с ребенком, удрав на краденом автомобиле в Лос-Анджелес - угон автомобилей был его промыслом. Иногда он подрабатывал в кино и подделывал чеки, за что снова угодил в тюрьму.

Приводы, исправительная колония, мелкое жульничество - до этого пункта его биография правонарушителя вполне банальна и напоминает историю Дика Хикока, описанную Трумэном Капоте в «Обыкновенном убийстве».

В тюрьме, однако же, Чарльз Мэнсон обучился играть на гитаре, стал даже сочинять песенки и внимательно прочел Библию. Это определило ему иной путь, к убийству не вполне обыкновенному и даже необыкновенному.

В 1967 году, когда его выпустили из тюрьмы, он отправился в Сан-Франциско, отрастил бороду, на свой лад имитируя хиппи, и собрал, подобно хиппи, свою «семью», состоящую из шести-семи молодых людей и двадцати пяти - тридцати девочек, которые «бежали из циничного общества, мечтая о свободе». Мэнсон принял позу странствующего певца и пророка, который явился воплотить их мечты и вести их в землю обетованную.

Если Роман Полянский имитировал быт хиппи, так сказать, на высшем уровне материального статуса, заглядывая в сатанинские бездны и наркотические миражи из какого-то извращенного, быть может, не вполне здорового любопытства или жадности к ощущениям, то Чарльз Мэнсон имитировал хиппи на самом низком жизненном уровне, превратив бездны, с одной стороны, в источник существования, с другой - в источник власти над душами.

Так создалось это странное двойничество, которое завершилось столь трагическим столкновением, воплотив в себе один из самых ужасных вариантов современного мифа.

Для членов «семьи» путь в землю обетованную лежал через постель Мэнсона, а затем через общие, свальные оргии. Это был ритуал освобождения от внутренних запретов в сфере сексуальной, и здесь Мэнсон не был оригинален.

Путь к свободе лежал через рабское подчинение ему, провозгласившему себя одновременно Христом и Сатаной, Мессией грядущего Апокалипсиса. Охотничий нож был символом неограниченной власти, ибо «каждый боится быть зарезанным».

Пока суд да дело, Мэнсон был бизнесменом: он посылал своих девочек попрошайничать или же «сдавал» их мужчинам «из общества». Но он же надеялся осуществить пророчество Иоанна и начать тотальное разрушение и конец света, для чего готовился сам и готовил своих адептов и практически и морально.

Вот отдельные выдержки из показании Сьюзен Дениз Аткинс, записанных на магнитофонную ленту.

«Я родилась 7 мая 1948 года в Сан-Хозе в Калифорнии и не имею постоянного места жительства. Мать моя пила, отец тоже. На ее похоронах я не плакала. Из колледжа я ушла, потому что не хотела быть, как другие, пошла с подругой в центр хиппи, в Сан-Франциско, и мы стали жить там».