Тем временем Вилле, немного поостыв, спросил себя, не слишком ли он переусердствовал в споре с Умфингером. Ему всегда была свойственна чрезмерная горячность. А ведь если оставшиеся в котле партизаны улизнут из-под носа, отвечать Вилле. Пока обер-лейтенант препирался с Умфингером, Рудат наконец-то ухитрился отстать от своего отделения. Он миновал живую изгородь из жасмина, разделявшую два палисадника, протиснулся сквозь колючий малинник и очутился между высокими дощатыми заборами на заросшей сорняком, похожей на кишку дорожке. Он понятия не имел, где находится, просто шел по дороге, усыпанной мусором и лепешками навоза. Услышав шаги, попытался перемахнуть через забор, но неудачно. Силы оставили его, он сорвался и лицом вниз упал на тропинку. «Пусть убивают, пусть расстреливают! Не встану, и все!» Он чувствовал, что уткнулся лицом в крапиву, что из лопнувших пузырей течет сукровица, и слышал шаги - все ближе, ближе. Кто-то поднял его, перевалил через забор, потом спрыгнул сам и поставил его на ноги - Пёттер.
– Первым делом найдем себе тенистое местечко и отдохнем. [84]
– А вдруг Цимер начнет нас искать?
– Тогда тем более все в ажуре, - сказал Пёттер. - Прусскому обер-ефрейтору не возбраняется проявлять в ходе боевой операции чрезмерное усердие.
Под прикрытием забора, по задворкам еще не обысканных домов они вышли на крутую, окруженную зарослями дрока песчаную тропку и влезли на вершину холма. Теперь они очутились над деревней, в небольшом песчаном карьере. Раньше здесь, наверное, частенько играли деревенские мальчишки. Кругом пещеры и укрытия. На бруствере развевался самодельный флаг из носового платка. В одной из пещер - вход ее был прикрыт заплесневелым куском брезента - они нашли тряпичный сверток, а в нем стрелы, лук, деревянные ружья и копья с инициалами владельцев. К свертку была приложена картонка с красной надписью - предупреждение для непосвященных, которое они не могли прочитать.
Укрывшись за брезентом, они закурили. Если наклониться вперед, можно было как на ладони увидеть большую часть деревни, облака пыли, поднятые сапогами солдат, которые обшаривали дом за домом, и ботинками русских, которые брели к школе и машинному сараю. Повара ловили гусей, а еще дальше в ожидании приказа стояли танки и отделения огнеметчиков.
– В таком же песчаном карьере я мальчишкой играл в войну, - сказал Пёттер.
– И я тоже, - отозвался Рудат. - Неужели они всех перебьют?
– Нас при этом не будет, и мы ничего не увидим.
– Да, не увидим. Только услышим. А потом устроим еще одну облаву и опять услышим. И так без конца…
– Я вот все удивляюсь, откуда ты знал про Хабровку?
– Ничего я не знал. Только лучше бы уж я там подох. «Санитарка»-то взорвалась вместе с бабами.
– Ты чего? - спросил Пёттер, потому что Рудат внезапно вскочил и потянул его в сторону.
– Они нас видели!
– Кто?
– Вон те двое, на поленнице. По-моему, это Цимер и с ним еще кто-то.
Лежа на животе, Пёттер осмотрел сады и дороги в бинокль, который добыл себе в Воронеже. Действительно, по канаве в их сторону ползли двое. Вот они скрылись в ложбине, через некоторое время появились снова и выпрямились, чтобы перебежать к зарослям дрока. Пёттер узнал Умфингера и одного из его подручных.
Отполз назад, достал из вещмешка магнитную мину, русские лимонки, капсюли-детонаторы и катушку проволоки. Вынул капсюли, соединил все это проволокой и зарыл в полу и в стене пещеры, прямо над свертком с игрушками.
– Цимер? - спросил Рудат.
– Нет. Душегуб, специалист по пуховикам.
Пёттер обследовал дальний конец пещеры и обнаружил там узкий лаз, ведущий в другую пещеру, расположенную выше, которая в свою очередь соединялась с другими пещерами.
Ребятня превратила карьер в настоящую крепость. Пройдя метров тридцать, можно было выбраться на другую сторону, в заросший лопухами овраг. Пёттер протянул проволоку к самому лазу и забросал ее песком. Вернулся за вещами и на минуту выглянул из-под заплесневелого брезента, так что Умфингер не мог не заметить его. Они были метрах в двухстах, ползли к карьеру под прикрытием зарослей дрока.
– Что ж, - сказал Пёттер, - сами напрашиваются. Забирай манатки и пошли. - Он показал Рудату дорогу, по которой надо уходить, и стоявший на отшибе дом: от избытка служебного рвения они [85] якобы решили обыскать его. Комар носа не подточит, полнейшее алиби. С какой стати Умфингеру вздумалось шататься по заминированному району? Пёттер залег в проходе, сжимая в руке проволочную петлю. Чертовски жаль, что Цимер не с этими.
