— Воспитанный в королевской семье, он знает о политической кухне Фобрея как минимум не меньше, чем ваши дочери — о делах Мелромарка. А опыт взрослого человека поможет эти знания осмыслить и применить по назначению. Конечно, он не сравнится в опыте с вами или кем-то ещё, кто занимает трон уже не первое десятилетие. Но как для начинающего правителя, только занявшего трон — это не самый худший вариант. Ему хватит ума заметить, что он чего-то не знает или не умеет — и обратиться к советникам за разъяснениями. А чтобы у него было ЖЕЛАНИЕ это замечать и задавать вопросы — я и ограничил его общение с гаремом. Понимаете, есть такие люди, которые не то, что глупы — они просто не хотят пользоваться своим умом.
— Понимаю, — вздохнула Мирелия. — Мой муж и местами дочь — как раз из таких…
Я политкорректно не стал уточнять какую именно дочь она имеет в виду.
— Ну вот. Наша задача — с правильной частотой стучать ему по голове, чтобы заставлять мозги в ней шевелиться. ЧЕМ шевелить там есть. А чересчур искусный государь на троне Фобрея, полагаю, был бы невыгоден его соседям — и Мелромарку в том числе.
С. Кузьма, «Десантники-связисты»
Элизиум, «Дети-мишени, дети-убийцы»
Берсеркер, Герой Щита:
В благодарность за спасение семейство Айвиред предложило мне в спутницы свою дочь Лисию. Ту самую, ради спасения которой всё это во многом и затевалось. Судя по всему, спасение девочки их самих интересовало в последнюю очередь. Айвиред — это Мелромарк, а значит, жуткая репутация Героя Щита никуда не делась — пусть даже я и выступил конкретно здесь в роли союзника. Не говоря уж о том, что у меня совсем не вид человека, которому можно доверить юную хрупкую девушку. Тем более такую девушку — Лисия оказалась ужасно робкой. Не трусливой, нет — мы с Топороклюв её проверили в деле, перспективы сражений с монстрами или даже с людьми её не пугали. Именно робкой. Она панически боялась сделать что-либо не так и от этого, разумеется, делала не так всё, что возможно. При этом ругать её было строжайше противопоказано — простое указание на ошибку могло заставить её покраснеть, а то и расплакаться. Повышение тона вообще вызывало истерику. Ей, кажется, легче было ворваться в орду монстров сотого уровня и разорвать их на куски голыми руками, чем выслушивать замечания от «своих».
Как с этим работать, я не имел ни малейшего понятия. Мне неоднократно встречались перфекционисты, не способные или не желающие понять, что ошибки — нормальная часть любого обучения и развития, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. Лисия была не из таких. Если она что-то делала не так сама — и видела это — она без малейших комплексов исправляла ошибку и продолжала работу. Но если это видел кто-то посторонний и замечал вслух… всё, беда, катастрофа. Лисия совершенно не понимала, что другие люди могут указывать на её ошибки из лучших побуждений, без агрессии. Аналогично боялась она и признаться в том, что чего-то не может или не умеет, что у неё есть какие-либо слабости, даже если это никак не могло быть её виной.
Поэтому скорее всего семейство использовало её просто как приманку. Кир Трилориал был для них угрозой в первую очередь долговременному благоденствию, и если бы леди Айвиред была уверена, что может решить вопрос раз и навсегда, отдав ему дочь — отнюдь не наследницу, она бы так и сделала. Но было подозрение, что это лишь разожжёт его аппетиты.
Самым простым и при этом самым добрым решением, вероятно, было бы отдать её Артурии. Против харизмы этой амазонки никакая стеснительность не устоит. Король Рыцарей её бы отогрела и отняшила по самое не могу. Причём мимоходом, сама того не заметив.
Однако Лисию доверили мне, а не ей, а я не привык перекладывать ответственность на чужие плечи. Даже в тех случаях, когда знаю, что другой заведомо с этим справится лучше меня.
