Нуада по прозвищу Серебряная Рука был верховным королём Племён богини Дану, что властвовали над Ирландией до прихода туда людей. На него этот медведь не походил ну вот ни разу… Но прозвище Нуада получил за то, что рука у него была заменена серебряным протезом… как и у этого кока. Мощный артефакт, между прочим, я уже достаточно разбирался в оружейной магии, чтобы это чувствовать. Глаз с ногой у него тоже не самые простые, мастера высокого класса делали — но рука намного сложнее и мощнее их. А «гин» по-японски означает… серебряный.
— Вы не простой кок, не так ли? — взяла быка за рога Сильвана. — И пришли сюда не просто нас угостить…
— Что ж, юная леди, не буду отпираться… у меня действительно к вам серьёзное дело. Пиратский адмирал Весельчак, командующий всеми вако, желает знать, какова цель путешествия Героя Копья в Кутенро. И от того, какой ответ он получит, зависит, дойдёт ли эта посудина до места назначения. Потому что речь идёт не об одном корабле, и не о трёх, на которые рассчитывает наивная кошечка Смоллет. Я охотно верю, что вы справились бы и с десятком. Но когда АДМИРАЛ спускает своих псов с цепи, по вашему следу пойдёт сотня. По меньшей мере. Если же ваш ответ его устроит — всю дорогу вы не увидите ни одного корабля вако даже на горизонте.
— Только вот есть один нюанс, — скептически глянула на повара моя баньши. — Вако — не добровольцы-самоубийцы из «Божественного ветра», они морские разбойники. То есть практики. Среди них немалая доля бывших самураев, да — но ключевое слово здесь «бывших». Самурайскую гордость, самурайскую преданность и самурайское пренебрежение собственными жизнями они оставляют на берегу, когда выходят в море. Что бы там ни сказал вожак, а в драку против многократно сильнейшего врага они полезут, только если это сулит очень хорошие трофеи — когда выгода стоит риска. Но «Крольчиха» — не галеон с золотом.
— Ты права… и не права, девочка, — я мысленно усмехнулся, «девочка» была старше самого Гина минимум раза в четыре, а скорее всего — намного больше. — Кое-кто, не имею возможности назвать имя или принадлежность, назначил очень большую награду за голову Героя Копья. Так что пираты не колеблясь будут подставляться под Оружие, зная, что вознаграждения хватит их семьям на много лет.
Это была сложная моральная дилемма. Будь я один, то без вопросов полез бы вперёд хоть на тысячу пиратских кораблей. Но подвергать трёх девушек излишнему риску только ради своей гордыни — дело иное.
— Предположим, я дам ответ тебе здесь и сейчас. Как Весельчак о нём узнает? У тебя есть с ним какая-то связь?
— Не у меня. У одного из матросов. Я не знаю, у кого именно, и не знаю, что это за связь и как она работает. Так что даже если вы сумеете взять меня в плен и подвергнуть пыткам, я не выдам этого. Послать ложный ответ не получится.
— Для передачи сообщения ты рассказываешь его всем матросам?
— Всем, которые работают на вако. Здесь не все такие, некоторые случайно подвернулись… но тех, кто в деле, где-то две трети.
То есть человек двадцать. Слишком много, чтобы захватить всех в плен и допросить. Связист успеет сбежать или покончить с собой.
— Награда за голову по обычной формулировке? «Живым или мёртвым»?
— Да.
— Отлично. Передайте Весельчаку следующее. Во-первых, если меня убить, мой труп исчезнет, так что доставить заказчику голову отдельно от тела никоим образом не получится. Особенность физиологии, понимаете ли.
В качестве доказательства я отсёк себе Копьём мизинец. Упав на стол, он пролежал секунд пять, а затем испарился в искрах света.
— Господин Герой Копья, — ошарашенно пробормотала Эклер. — Вам не кажется, что для простой демонстрации это… слишком? Возможно, вы не знаете, но потерянные конечности не восстанавливаются даже сильнейшими лечебными зельями…
— У других не восстанавливаются, а у меня отрастёт. За ночь, максимум за две. Это тоже моя специфическая особенность. Так вот, господин Гин… Передайте адмиралу Весельчаку — если он позволит «Крольчихе» без вреда достигнуть побережья Кутенро именно тем маршрутом, который планировался — я лично сдамся ему живым, чтобы он мог предъявить меня заказчику и получить награду. Если же он попытается убить меня или напасть на корабль — парой десятков потопленных судёнышек не отделается. А когда и если меня наконец задавят — я просто исчезну, и никто не будет знать, умер ли я на самом деле, так что все эти жертвы будут ещё и напрасны.
