Мои спутницы шагнули вперёд и представились. Что у Сильваны, что у Эклер честолюбия и гордости было не меньше, так что их взгляды столкнулись с капитанским, подобно тяжело груженым телегам на полной скорости. Казалось, воздух вокруг загустел, наполнился электричеством, словно при битве Слуг. Нет, никто из них не владел техникой высвобождения ауры, но непреклонность характера трёх девушек это вполне заменяла.
— Ну а моё имя и титул, думаю, вам уже известны, — я улыбнулся ей мило как умел, хотя для меня в тот момент это было сложнее, чем бросить вызов Гильгамешу. — Не беспокойтесь, о собачке мы позаботимся, она будет вести себя прилично.
— Так вы полагаете, что она всё-таки предатель? — спросила Эклер, едва мы остались в каюте втроём, не считая Арауна, и закончили проверять стены и мебель на наличие подслушивающих устройств и заклинаний. — Я заметила, как вы на неё смотрели…
— Из неё такой же предатель, как из тебя, то есть никакой, — фыркнула Сильвана. — Она совершенно честный наёмный капитан, у неё единственная цель — вернуться живой и получить свои деньги. Заметь, хозяина она назвала Героем Копья, а не Убийцей Копья, то есть лично против нас она ничего не имеет. Уже немало для Силтвельта. А её дурное настроение и агрессивность связаны с тем, что приходится идти в море на опасную и не совсем законную миссию с экипажем, который она видит в первый раз, и на корабле, который она видит в первый раз. И да, как минимум в отношении экипажа её подозрения совершенно оправданы. Больше половины тех, кого я видела на палубе — зверолюди Джаралиса. Остальные набраны что называется с миру по нитке, ими попросту наспех заткнули дыры. Эти вряд ли предадут, но профессионализма и слаженности от них тоже ждать не стоит.
— Почему ты с такой уверенностью говоришь об этом? Ты ведь их тоже сейчас впервые увидела!
— Потому что профессиональных шпионов на корабле… Ну, не могу ручаться, что совсем нет, но не большинство — точно. Большинство здесь — дилетанты, совершенно не умеющие владеть ни лицом, ни телом, ни аурой. А я в своё время и сама предавала достаточно, и жертвой предательства была не меньше. Кое-что я в этом деле понимать научилась. Для меня взгляды, которые Амелия бросала на матросов и на вас, а экипаж — на вас и на неё, — открытая книга.
— Ты так говоришь, что разбираешься в предательствах, будто хвастаешься этим, филориал.
— Не хвастаюсь, потому что здесь не место и не время для похвальбы, однако гордиться этим имею право, не менее, чем ты — владением мечом, рыцарь.
Эклер презрительно фыркнула:
— Не смей сравнивать эти два умения! Меч благородного воителя обнажается против иных мастеров меча, чтобы выявить искуснейшего. Ложь, злоязычие, проклятия, отрава, и удары в спину применяются против честнейших и наивнейших, то есть против самых слабых в этом «мастерстве».
— Не буду спорить, — процедила баньши, — ТЫ, возможно, и вытягиваешь свой меч из ножен только против равных — ты ещё молода, тебе не приходилось усмирять крестьянские восстания. Но большинство рыцарей, которых знала я, только радовались резне слабейших и беззащитных. Даже когда это не приносило экспы…
— Прошу вас, девушки, не ссорьтесь, — не выдержав, вмешался я. — Сойдёмся на том, что и мастерство меча, и мастерство интриги достойны, когда применяются для защиты или чтобы померяться силами с достойным соперником, но гнусны и низки, если использовать их против того, кто ничего об этих искусствах не знает. Во всяком случае, так будет, пока вы путешествуете со мной. Когда же пойдёте своими путями — решайте сами, что есть честь и бесчестие для каждой.
Обе, несомненно, имели, что возразить, но предложенный мной компромисс пусть с ворчанием, но приняли.
— Ты ведь и сам заметил тот же расклад, — напомнила Сильвана, — иначе с чего такой мрачный?
Я вздохнул. Мне не хотелось ей объяснять, что читать язык лица и тела я, конечно, умею, как любой опытный воин, но сейчас мне было не до того, так что я банальным образом проворонил все эти расклады, на которые она обратила внимание. Что мне не нравится эта экспедиция, мне не нравится этот капитан, мне вообще ничего не нравится! Но это мало связано с тем, намерены ли они перерезать нам глотки во сне. Просто такое обилие дурных знаков свидетельствует, что удача у меня по-прежнему ранга E. Сначала море, а теперь ещё и кошка! Кошки — это, знаете ли, не игрушки!
Вечером того же дня у меня произошли с разницей в один час две важные беседы, которые многое определили.
