К басилею города Амфиараю-Вещему – бывшему аргонавту и бывшему союзнику Геракла – Иолай не пошел. Не хотел быть в чужом пиру похмельем. Тем более, что Вещий Амфиарай наотрез отказывался идти на Фивы, а его двоюродный братец Адраст вкупе с целой компанией ахейских буянов усердно толкал аргосского басилея в спину.
– Прорицатель! – шептались на улицах. – Небось чует, что пахнет жареным!..
Как всегда, дело не обошлось без женщины – Эрифила, жена басилея (сводная сестра воинственного Адраста, которую Амфиарай когда-то поклялся слушаться во всем) благословила мужа на войну, и теперь басилей-прорицатель, не в силах нарушить клятву, заперся во дворце и пил горькую, проклиная жену, себя, Адраста, Фивы и вообще все на свете.
– Подкупили дуру-бабу! – шептались на улицах. – Ожерельем Гармонии[80] подкупили!..
– Адраст посулил его Эрифиле, чтобы та уговорила мужа идти в поход!
– Сам ты Адраст… просто у кого что на роду написано…
– Проклятое ожерелье… проклятый поход, – бормотали старухи, делая охранные жесты.
«Кажется, еще одна скамья на „Арго“ скоро опустеет», – подумал Иолай, покидая Аргос.
Уже у самого выезда из города до него донесся обрывок спора:
– …из всех смертных!
– Врешь! Все знают, что сильнейший из смертных – великий Геракл, мой дальний родственник!
– Ха! Мой козел тебе родственник, и не дальний, а близкий! Говорю тебе – Молиониды теперь самые сильные! Потому как СРОСШИЕСЯ! Понял?! И двое их, и не разлучить их никак…
– Сам ты козел сросшийся! Тоже мне – Молиониды!.. Которых к тому же не по отцу, а по матери назвали!
– Сам ты по матери…
Конца разговора Иолай не расслышал – он спешил дальше.
Но в голове занозой засело странное прозвище: «Молиониды». Он уже слышал его раньше – и знал, о ком речь. Первые выродки Флегр, братья Молиониды, сросшиеся воедино близнецы-идиоты, сыновья Молионы, сестры Авгия, и Трехтелого Гериона. Понятно, почему их прозвали по матери – Авгий в жизни не признается, кто на самом деле их отец. А на повредившуюся рассудком Молиону и вовсе никто не обратит внимания. Вот и строят люди догадки, примеряя в отцы Посейдона, Гелиоса, Авгиевого брата Актора, самого Авгия…
Всяко люди говорят. Только правду мало кто знает. А кто знает – тот молчит больше.
Братья Молиониды. Союзники Авгия. Ктеат и… Эврит.
Совпадение?
В конце концов, имя «Эврит» встречается не так уж редко.
Палец в небе раскачивался, издеваясь.
Иолай убивал коней, мчась на запад.
Он должен был успеть.
…Этого прихрамывающего человека в изрубленном кожаном панцире с редкими бляшками, опирающегося при ходьбе на копье с погнутым наконечником, Иолай увидел, подъезжая к знакомой излучине Алфея; где-то ниже по течению должны были сохраниться остатки той запруды, которую соорудили близнецы лет четырнадцать тому назад.[81]
Солдат понуро брел, не глядя по сторонам, и бывший лавагет, терзаемый нехорошими предчувствиями, поспешил остановить колесницу.
– Откуда путь держишь, герой? – с напускной ленцой поинтересовался Иолай, с трудом сдерживая волнение.
Солдат остановился, некоторое время тупо смотрел на Иолая; потом суть вопроса наконец дошла до него, и солдат разлепил потрескавшиеся губы.
– Из-под Пис.
– Ты случаем не из войска великого Геракла? – Иолай выбрался из колесницы и протянул солдату бурдюк с сильно разбавленным вином.
Солдат долго и жадно пил, потом вернул Иолаю изрядно полегчавший бурдюк и, утирая рот тыльной стороной ладони, хмуро ответил:
– Случаем.
– Неужто славный Геракл потерпел поражение и его люди спасаются бегством? – наивно поднял брови Иолай.
Солдат неопределенно хмыкнул, присаживаясь у обочины.
Иолай поспешил сесть рядом.
– Мы с Гераклом так не договаривались! – после долгого молчания буркнул солдат и покосился на бурдюк, который Иолай ему немедленно вручил.
Солдат сделал еще несколько богатырских глотков – и тут его наконец прорвало.
– Не договаривались! – заорал солдат, брызжа слюной. – Не договаривались! Это не война, а божье проклятие! Сперва Молиониды эти, Авгиевы родственнички, Эреб их забери! Дерутся как демоны, не поймешь, двое их или двести… народу накрошили – ужас! Бронза не берет! Стрелы ломаются, копья отскакивают, мечи тупятся… не договаривались мы так!
– Сам видел, или как? – вкрадчиво поинтересовался Иолай.
– Видел. Издали… потому и жив остался!
– Ну и что – впрямь они сросшиеся, или врут люди?
– Врут, – отрезал солдат. – По отдельности они, но…
Он задумался, подбирая слова.
– …но дерутся, как один! Спиной они друг дружку чуют, что ли?! На вид вроде люди как люди, здоровенные, правда, – а все-таки не люди они! И двигаются по-другому, и морды страшные, и не поймешь – то ли доспехи на них, то ли чешуя рыбья… сам видел. Издали. А те, кто близко был, те уже ничего рассказать не могут!
Солдат дернулся, заозирался по сторонам.
– Не договаривались, – хрипел он себе под нос, – нет, не договаривались… ни про уродов этих, ни про богов… кто ж знал, что сами Олимпийцы за Нелея да Авгия против Геракла встанут?!.. Нет, не договаривались…
– Быть не может! – Иолай хлопнул себя по ляжкам, изображая крайнюю степень удивления. – Боги?!
