Как и в прошлый раз, Вэдан встал в последнем ряду в колонне обреченных. Рядом с собой он поставил Джоанну, а третьим, как обычно, в этой короткой шеренге был кианейс. Тот самый, что без колебаний забрал у Вэдана браслет Шэйно Фасба и стер учетную запись старого мизга из общей биометрической базы.
Фасб и здесь оказался прав – его использовали, ничем не наградив за собранные сведения. Так что тот способ действий, что выбрал Фасб, оказался самым разумным. Если бы не изношенное сердце, старый албинос остался жив.
Для Вэдана сегодняшний день начался с того, что его разбудил Мэд, приведя в неподдельный ужас. Вэдан совершенно забыл о том, что спит в собственном доме. Затем сианейсы принесли им с Тэниром униформу обреченных. Один из посланцев принадлежал Комитету по кэцэрам, второй – уже мертвому Фасбу. Расставаясь той ночью, Вэдан и Шэйно договорились о том, что он перешлет балахон обреченного со своим роборецким. И биоробот выполнил приказ, хотя человека, заложившего программу, уже не было в живых.
Одеваясь, Вэдан думал о Мэарит, которая сейчас мирно спала, укутанная в теплое одеяло, в брезентовой палатке где-нибудь рядом с Мостом. Утром, не обнаружив Вэдана в своем доме, Мэнир отвизорил в дом Дарэнгов. Они договорились встретиться по пути на площадь. Вэдан с Тэниром позавтракали, и направились на Площадь Горя. В этот раз «обреченных» вызывали очень рано, к тринадцати дня.
Мэнир отдал Вэдану браслет Шэйно, когда они встретились на полдороге. Самре покосился на Вэдана. Тот смешно смотрелся в слишком маленькой для него униформе. Покойный Фасб был более изящного телосложения и ростом не вышел. Но Мэнир оказался достаточно благоразумен, чтобы ничего не говорить по этому поводу.
Вэдан глянул на Джоанну. Лицо инопланетянки было почти таким же серым, как дешевая шерсть униформы обреченных. Джоанна осунулась. Вэдан тоже не выспался, но чувствовал себя гораздо бодрее. Он заметил на груди Джоанны кулон в виде половины колючего шарика темно-зеленого цвета, висевший на цепочке поверх серого балахона. В середине украшения был укреплен прозрачный камешек.
– Ваш талисман? – спросил Вэдан, кивая на кулон.
– Вроде того, – сомнабулическим голосом ответила Джоанна.
– Вы плохо выглядите, – сказал он. – Вы боитесь?
– Нет, – ответила Шмелевская. – Я поддерживаю связь с Надеждой. Сегодня утром мне сообщили, что умер мой муж.
– Сочувствую, – сказал Вэдан.
Джоанна посмотрела прямо ему в лицо. Глаза ее блеснули. Кианейс, идущий рядом, безучастно прислушивался к их разговору. Это не было единственным улучшением в программе. Хотя нитсеки у обреченных отобрали, обыскивать их никто не стал. У каждого на поясе под балахоном висел мощный разрядник. Вэдан не разрешил товарищам разрубать длинные рукава балахонов на Площади Горя. Для постороннего наблюдателя их уход должен был выглядеть так же, как и сотни предыдущих.
– Вы не понимаете, – сказала Джоанна. – Это я убила его. Медленно действующий яд. Перед отъездом я заложила его в питье.
Вэдан вспомнил их разговор о Химмельзоне. Человек с таким кумиром мог убить другого только в отместку за что-то. Вэдан догадывался, что могло послужить причиной, но все же спросил:
– За что вы его убили?
– Он изменил мне, – глухо сказала Шмелевская.
Вэдан тихонько засмеялся, чтобы не привлекать внимания кианейса. Смеющийся обреченный – это было уже чересчур.
– Простите меня, – сказал он. – Я подумал о том, что если бы вы бы оказали мне честь, став моей женой, я тоже прожил бы недолго.
– Но почему? – с отчаянием в голосе спросила Джоанна. – Почему вы, мужчины, не можете хранить верность?
– А вы были верны ему?
– Я – да. Несмотря на обилие предложений.
– О, в этом я не сомневаюсь…
– Так почему вы изменяете своей подруге? – перебила его Джоанна.
– У меня был любовник, – сказал Вэдан. – Еще до того, как я познакомился с той женщиной, которую люблю сейчас. Она не хочет, чтобы мы встречались… но это сильнее меня. А другие женщины меня не интересуют, пока она со мной.
Вэдан ощутил горечь и боль, словно, неловко повернувшись, содрал корочку с только начавшей присыхать раны. Если бы ситуация была такой простой и ясной, как он только что рассказал Джоанне. Если бы…
