Прочитал это письмо Зензевей и решил дать бой наглому Мракобруну. Вывел за стены города большое войско и сразился с неприятелем. Но Мракобрун, воин закалённый, разбил отряд князя Зензевея и вошёл в город. Пришлось Зензевею Андроновичу покориться и пообещать Мракобруну отдать дочь ему в жёны. Нетерпеливый Мракобрун тут же начал готовиться к свадьбе. В честь будущей жены он устроил в поле за стенами города весёлые потехи, скачки и состязания богатырей. Его воины чувствовали себя победителями и грубо насмехались над жителями града Андрона.
– Вы жалкие трусы! – выкрикивали они. – Никто не осмелится выйти и сразиться один на один!
Прослышал про всё это Бова королевич и пошёл к прекрасной Дружневне.
– Государыня моя, прекрасная княжна Дружневна, – сказал он. – Мракобруновы воины за городом на копьях потешаются, наших людей ратных поборяют и вдобавок над ними же насмехаются. Обидно слышать и горько видеть это. Позвольте мне взять меч и коня и ехать в поле с недругами ратовать, себя показать и их посмотреть, силами с ними помериться.
Дружневна даже руками на него замахала. Ну какой воин из Коровятника, который и меча, наверное, в руках не держал, и копьё только из окошка конюшни видел?
– Нет, нет! – вскричала она. – Я не дозволю тебе ехать в поле. Ты ещё очень молод. Рука твоя слишком слаба, да и не привыкла владеть мечом. Ну, если тебя ранят? Ну, если тебя убьют? О, это меня очень и очень опечалит!
Запретила княжна Бове королевичу уходить из дома и велела выкинуть из головы такую глупую удаль. Закручинился Бова, пошёл на конюшню. Сидит и думает: «Была не была, а я тебя, Дружневна, не послушаюсь. Выеду в поле ратное и с врагами переведаюсь».
Но где взять меч? В кладовых князя мечей и копей видимо-невидимо, да без ключа их не отомкнёшь. Побродил Бова по конюшне, пошарил по углам. Глядь-поглядь, а в углу стоит большая конюшенная метла. Не долго думал богатырь. Схватил он метлу, вскочил на коня – да и был таков!
Вот скачет Бова королевич на коне с метлой наперевес, люди отворачиваются, чтобы не прыснуть со смеху ему прямо в лицо, не обидеть молодца. Он тем временем выехал из городских ворот и направил коня прямиком на ратное поле. Там воины мракобруновы похаживают, мечами помахивают, на бой смельчаков вызывают. Только уж не осталось таких храбрецов, кто против них выступит. Тогда Бова на своём невидном коньке на середину поля выехал, пыль поднял, метлой взмахнул и крикнул:
– Эй вы, воины храбрые, богатыри сильные, выходите на меня! Силами померимся, храбростью поспорим!
Хохот поднялся среди мракобруновых воинов. Корчатся они от смеха, за животики хватаются.
– Ну, – смеются, – уморил! С метлой да против копий! Безусый да супротив закалённых воинов! Голова курчава, да очень дырява. Куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй! Дунь на тебя, ты и рассыплешься! Ха-ха-ха!
Не вытерпел Бова королевич таких насмешек, пришпорил пятками коня, поднял метлу и понёсся сломя голову в самую гущу хохочущих воинов. Не успели они и ахнуть, как взмахнул Бова королевич метлой. Пошла метла мести. Пройдётся по рядам разок – десяток супостатов* скосит. Просвистит другой – так и двух десятков как не бывало. Хватились воины мракобруновы, да поздно. Вихрем носится по полю Бова королевич, грозой на них налетает, молнией мелькает его метла. Часу времени не прошло, а уже поле покрыто мракобруновыми воинами, что скошенной травой.
Дошёл до Мракобруна слух о том, как потешается за городом Бова королевич. Пошёл он к Зензевею Андроновичу и сказал ему:
– Государь, прикажи унять своего Коровятника, не то он всех моих воинов покалечит. Пошли ему приказ, чтобы оставил потехи воинские и немедленно вернулся домой. Не то я сам выйду против него, тогда уж несдобровать этому Коровятнику.
Услыхала такую угрозу княжна Дружневна и тоже взмолилась:
– Государь мой батюшка, не гневайся, прикажи ему вернуться.
Желание княжны было исполнено. Послал Зензевей Андронович гонца с такой грамотой:
Не мог ослушаться такого грозного приказа Бова королевич. С досадой повернул он коня мордой к городу, а хвостом к полю ратному и поскакал домой, так и не побивши до конца рать мракобрунову. Только не пошёл он ни во дворец князя, ни в палаты княжны Дружневны. А отправился прямо в конюшню. Поставил на место метлу, завёл конька своего в стойло, а сам залёг спать. И заснул он таким богатырским сном, что целых девять дней и девять ночей не могли его разбудить, как ни трясли, ни теребили.
