Отпустил Бова старикашку, поставил его на землю, а тот выкопал меч-кладенец и вернул его богатырю. А ещё вынул из котомки три мешочка холстяных с тремя зельями – белым, чёрным и зелёным.
– Если всыплет человек белого зелья в воду и умоется ею, – сказал старикашка, – то станет молод и красив собою. Чёрное зелье делает человека старым. А третье зелье – зелёное – если растворить в воде да выпить, то уснёшь так крепко, что не смогут разбудить тебя девять дней и девять ночей.
Взял Бова королевич меч-кладенец, прицепил его к поясу, положил в карман три заветных мешочка с зельем и пошёл дальше. Видит, стоит у дороги нищий в рубище и просит подаяния.
– Нет у меня денег, – сказал Бова королевич, – но готов я с тобой поменяться платьем. Отдай мне своё худое, а возьми моё хорошее, цветное.
Бедняк обрадовался такой выгодной мене, снял тотчас с себя ветхую одежонку, отдал её витязю, а сам обрядился в его платье. Бове королевичу только того и нужно было. Надел он на себя чёрное рубище нищего, свернул к первому попавшемуся колодцу, там умылся водою с чёрным зельем и вдруг сделался с виду дряхлым стариком с длинною бородою. Глянул он в зеркальную воду колодца и не узнал в этом морщинистом старце себя – молодого и прекрасного юношу.
Таким нищим стариком и пришёл в город Бова королевич. Добрался он до княжеского дворца и пошёл первым делом на поварню.
– Господа повара, – сказал он, – будьте милостивы, накормите меня, старика. Два дня крошки во рту у меня не было, еле хожу от голода.
– Здесь у нас милостыни не подают, – сказал главный повар, – а ступай-ка ты на задний двор. Там княжна Дружневна оделяет вашу нищую братию деньгами по случаю своего вступления в супружество с нашим великим князем Мракобруном.
Послушно повернулся Бова королевич и отправился на задний двор. А там народу тьма-тьмущая. Нищие толкаются, пихаются, теснятся, бранятся, желая поскорее протиснуться к Дружневне и получить свою долю подаяния. Бову королевича толпа нищих встретила ропотом и ворчанием: не по душе им пришлось появление нового собрата. Они стали его отталкивать, не давать проходу. Увидел Бова королевич, что не возьмёшь здесь ни честью, ни лаской, а только таской*. Показал он свою силу богатырскую, расшвырял обидчиков, и толпа присмирела. Дали нищие Бове дорогу, и он очутился перед княжной Дружневной.
– Государыня моя, прекрасная и добродетельная княжна Дружневна, – пропел он старческим голосом, – подай старику дряхлому милостыню щедрую, подай в память Бовы королевича, храброго и могучего богатыря, твоего бывшего прислужника.
Как услышала княжна Дружневна имя Бовы, так и застыла, вспыхнула вся. Щёчки её зарделись, глазки засияли, а ручки её белые задрожали. Чуть было не выронила она короб с милостыней. Поскорей передала его служанке и просила её раздавать нищим подаяние. А сама, взяв старика за руку, пошла с ним на заднее крыльцо, где никто не мог услышать их разговора, и спросила:
– Скажи мне, дедушка, что ты слыхал о Бове королевиче, где встречал его, откуда имя это знаешь?
И смотрит-смотрит на него во все глаза, да узнать-то не может. Какое там! Разве угадаешь в этом немощном хилом старце юного богатыря? А Бова королевич отвечает ей старческим своим дрожащим голосом:
– Государыня моя, княжна Дружневна, брошен был я в одну темницу с Бовой королевичем. А было это в городе Бурунде, в салтанстве Салата Лукопёровича, сына богатыря Лукопёра, который сватался за тебя и которого порубил Бова в честном открытом бою.
Всполошилась Дружневна, всплеснула руками.
– Где же, где же теперь Бова королевич? – воскликнула она. – Неужто так и томится в тюрьме?
– Нет, – отвечал ей старинушка, – вместе бежали с ним из темницы, долго шли одной дорогой, а потом расстались: он пошёл направо, я налево. Где он теперь, не знаю. Но не дай Бог завернуть ему сюда, в город Бурунду, здесь его наверняка Мракобрун снова заточит в тюрьму. Да и ты, государыня моя, думаю, не обрадуешься. Ведь он может помешать твоей свадьбе.
Прижала ладони к груди княжна, слёзы наполнили её светлые глаза.
– Как же ты ошибаешься, добрый старинушка, – всхлипнула она. – Если бы появился здесь Бова королевич, то я, не раздумывая, убежала бы с ним к моему родителю Зензевею Андроновичу. А если бы знать мне, где он сейчас, то побежала бы к нему хоть на край света.
Услышал эти слова Бова королевич и обратился к Дружневне с такой речью:
– Государыня моя, прекрасная княжна, коли ты так предана Бове королевичу, то я могу тебе поведать о нём больше, чем сказал. Но здесь, на заднем крыльце, где нас могут увидеть чужие глаза и услышать чьи-то уши, я не могу тебе открыться.
И Дружневна повела старичишку в свои покои.
Привела Дружневна нищего старика в свои покои, заперла дверь и продолжила прерванный разговор.
