Алина ласково провела рукой по его густым жестким вьющимся волосам и вдруг подумала, что ей не очень нравится, что он постоянно стал называть ее «дорогая». Но вовсе не из-за дурацкой шутки Киры, которая уверяла, что мужчина начинает называть женщину «дорогая» после того, как подсчитает, во что она ему обходится. А потому, что ей, Алине, это слово кажется каким-то формальным, равнодушным. Так обращаются друг к другу супруги, которые прожили вместе уже много лет и перестали испытывать какие-либо чувства. Хотя… Хотя, если бы он называл ее зайкой или котиком, то явно было бы еще хуже.
Каждое утро – это новый чистый лист твоей жизни. И чтобы написать на нем что-то хорошее, совсем необязательно быть писателем.
В то утро у дочки с мамой был запланирован совместный шопинг. Алина рассчитывала, что они встретятся в центре, но Софью Альфредовну такой вариант не устроил – она не поленилась приехать в Крылатское, чтобы, как уверяла, побольше провести времени с дочкой, хотя похоже, на самом деле ей было просто невтерпеж поскорее расспросить Алину обо всех подробностях и обсудить ее будущую свадьбу.
– Мама, ну подожди ты, мы еще ничего окончательно не решили, – вяло отбивалась дочь. Она разлила только что сваренный кофе в изящные фарфоровые чашечки, опустилась на кухонный диванчик и с удовольствием сделала первый глоток. – М-м-м… Обожаю этот запах!
Но Софье Альфредовне было не до кофе.
– То есть как это «не решили»? – изумилась она. – Он сделал предложение, ты дала согласие. Все решено! Теперь надо только подать заявление в ЗАГС и начинать готовиться к свадьбе. Вы на какое число хотите ее назначить?
– Да подожди ты! Мы сначала съездим к его матери.
Софья Альфредовна одобрительно кивнула:
– Что ж, это не самая плохая идея. Полезно посмотреть, из какой он семьи. По крайней мере, будешь знать, чего от него ожидать.
– Да, я сама хочу познакомиться с мамой Георга, – заметила Алина. – Посмотрю на нее, она на меня… Может, мы и не понравимся друг другу!
– И что с того? – вскинула брови Софья Альфредовна. – Твоя покойная бабушка, моя свекровь, царствие ей небесное, тоже всю жизнь терпеть меня не могла. Считала, что ее обожаемый сыночек мог бы найти кого-нибудь и получше. Ну и что с того? Даже если ты не придешься ко двору, то где она – и где ты. Ты же не за нее замуж выходишь, а за Георга.
– И все-таки мы решили, что мне лучше сначала познакомиться с ней, – повторила Алина.
– Ну так и знакомься, кто ж тебе запрещает, – пожала плечами Софья Альфредовна. – Когда вы едете?
– Когда Георг вернется из Европы.
– Он едет в Европу? – Софья Альфредовна все же пригубила кофе. – А почему он один? Мог бы и тебя с собой взять.
– Мама, у него деловая поездка по нескольким странам, – объяснила Алина, повторив слова Георга. – С самолета на самолет, с переговоров на переговоры… Ему там будет совершенно не до меня.
– Ох, Алька, Алька… – покачала головой мама. – Зря ты его отпускаешь. Тебе надо всеми силами за него держаться! Сегодня он уехал без тебя в командировку, завтра отправится в отпуск – и снова без тебя. А там уже охотницы найдутся, облепят мужика, как саранча, и уведут – только ты его и видела…
– Ну, значит, моя судьба такая, – слова мамы задели за живое, но Алина не хотела этого показать.
– Вот то-то и оно, что «судьба»… Что делать-то тогда будешь?
– Ну, как что? – пожала плечами дочь. – Жить, как раньше. Работать, книги писать…
Тут Алина вдруг вспомнила, что не написала ни строчки с тех пор, как познакомилась с Георгом, и ей стало совсем тоскливо. Словно ток вырубили… К счастью, Софья Альфредовна почувствовала, как изменилось настроение дочери, и пошла на попятный.
– Ладно, погоди расстраиваться, будем переживать неприятности по мере поступления, – бодро проговорила она. – Лучше скажи: если не о свадьбе, то хотя бы о совместном будущем вы говорили? Где собираетесь жить, как?..
– Говорили, да, – кивнула Алина, отставляя опустевшую чашку. – Наверное, первое время поживем у него в башне «Федерация» в «Москва-Сити». Потом Георг планирует купить или построить дом. Где-нибудь за городом, но в приличном месте, чтобы детям не нужно было долго добираться до школы…
– Вы уже и о детях говорили? – просияла Софья Альфредовна.
– Да, конечно. Он, как и я, хочет детей, но сказал, что не станет меня с этим торопить… Ты будешь еще кофе?
– Что? Нет, спасибо. Давай собираться, – судя по выражению лица Софьи Альфредовны, она уже размечталась о внуках.
Застегивая перед зеркалом сережки, причесываясь и влезая в туфли, Алина не забывала согласно кивать, как бы подавая матери сигнал, что ее монолог не остается без внимания. А та все говорила, говорила и говорила, не умолкая. Когда они вошли в лифт, слова Софьи Альфредовны наконец прорвались в ее сознание:
– …во всех отношениях замечательная партия. Конечно, нельзя отметать вероятность того, что у него окажется взрывной характер – все-таки южанин, – но в то же время Георг – христианин, а значит, должен по достоинству оценить твою покладистость, терпеливость и мягкий характер…
Тут Алина не выдержала и прервала тираду:
