От Троцкого устала и ленинская старая гвардия, успела устать от него и быстрорастущая молодая партийная прослойка. Он раздражал людей, даже уже злил. Вместе с другими членами Политбюро, играя первую скрипку не там, где надо, добился лишь того, что, как он выразился позднее, «в определенный момент фигура Сталина во всеоружии власти внезапно сошла с кремлевской стены».
— В этом как раз заключается еще один исторический парадокс Троцкого-политика. Он был одним из популярнейших людей того времени, но имел весьма мало сторонников. Троцкистов в стране насчитывалось немного. При голосовании в партии, в ходе общепартийных дискуссий, прений на съездах это всегда было заметно. В чем причина? Троцкого ценили за ум, ораторское искусство, публицистику, организаторские способности, но очень многие в партии не могли ему простить, что ко всем он относился как бы свысока, постоянно подчеркивая свое интеллектуальное превосходство, был убежден в своей гениальности и даже навязывал другим эту мысль. Кстати, много работая с исторической литературой, я только один раз встретился с фактом, когда человек открыто заявлял о своей гениальности. Этим человеком был итальянский диктатор Бенитто Муссолини. Когда отмечали очередной день рождения, то на банкете в его честь Муссолини заявил:
— Удивительное дело, но я еще никогда не встречал человека умнее себя…
Люди многое могут простить, но они обычно не прощают, когда их унижают подчеркиванием своего интеллектуального превосходства, вызывая у других комплексы неполноценности. Троцкий же, например, не раз называл Церетели, Вандсрвельда, Сталина, Зиновьева, других партийных, советских работников «посредственностями».
Сталин, этот коварный политический актер, в отличие от него, наоборот, после прочтения на съезде ленинского письма делал все, чтобы показать: он такой же, как все, прост в обращении, лоялен, заботится о товарищах по партии. Своей подчеркнутой «простотой», «доступностью» имел произвести хорошее впечатление на простых людей, не предполагавших, что это — маска, лишь одно из средств для достижения цели. В итоге в борьбе интеллекта и коварства победил более приземленный прагматик Сталин, бывший в смысле образования, культуры значительно ниже своего вечного оппонента.
Но вот еще одна интересная деталь. Называя всех посредственностями, Троцкий, замечу, после 1917 года и до своей смерти преклонялся перед гением Ленина. Конечно, до революции у них были разногласия, порой очень серьезные. Владимир Ильич писал о нем, как об «авантюристе», «интригане» и даже «подлейшем карьеристе», «Иудушке Троцком». Последний, наскакивая на Ленина, употреблял такие недостойные, а главное — ничем не подкрепленные выражения, как «диктатор», «узурпатор», «эксплуататор отсталости рабочего класса России» и т. д. Изучив массу документов, связанных с Троцким, написанное им, продиктованное или сказанное, ни разу не встретил после 1917 года хотя бы одного выражения, которое было бы неуважительным по отношению к Владимиру Ильичу. Вот недавно просматривая в архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС большой рукописный том Троцкого — воспоминания о Ленине, я познакомился с исключительно интересным материалом: много писем из их переписки, телеграммы, уникальные документы, большинство из которых пока не были изданы. Троцкий том подготовил, но ветер удачи дул уже не в его паруса. Он подходил к той черте, за которой Сталин предаст его имя анафеме. Теперь, думаю, можно было бы подготовить и издать рукопись Троцкого, потому что в целом она еще выше поднимает гении Ленина в революции, раскрывает его многие лучшие человеческие качества.
Троцкий, замечу, никогда не пытался сравнивать себя с Лениным. Будучи умным человеком, он считал, что Ленин стоит в истории революции, да и вообще России — на недосягаемой высоте. А Сталин (вспомните, каким он был сначала скромным) дошел до того, что уже через несколько лет после смерти Ильича способствовал утверждению формулы: «Сталин — это Ленин сегодня!»
