Преследовались и те, кто распространял слухи о подлоге с книгой.
29 июля 1953 года свидетель Г. С. Доценко передал следствию свой разговор с бывшим начальником СПО ЧК Азербайджана Львом Абрамовичем Цыльманом.
«В 1951 г. в 5-м лаготделении горного лагеря в Норильске, вспоминал Доценко, — где мы с ним отбывали наказание и работали (я прорабом, а он у меня бригадиром), Цыльман спросил меня: „А ты знаешь, кто такой Берия в прошлом?“ Я ответил: „Знаю“. Цыльман продолжил: „Так вот, знай, что Берия… не писал брошюры ''О некоторых вопросах к истории большевистской организации Закавказья'', а писал ее другой человек…“ Я думаю, что Цыльман об этом рассказывал и другим лицам, в частности, он мог рассказать заключенному 5-го лаготделения горного лагеря Кричману Семену Александровичу, бывшему капитану государственной безопасности, работавшему последнее время (1938 г.) в Свердловске начальником 3-го отдела. Цыльман с Кричманом был тесно связан и был долгое время с ним в Дудинке, где они отбывали наказание до приезда в Норильск в 1949 г. В 1952 г., в марте, Цыльман погиб при несчастном случае на производстве на площадке горстроя, попав под вагон…»
Для сближения со Сталиным Берия искал и другие пути. Так, двоюродная сестра жены Берии — Александра Накашидзе длительное время работала хозяйкой в доме Сталина. Об этом сообщила следствию Нина Теймуразовна (жена Берии; протокол допроса от 24 июля 1953 г.). «Она после войны, — рассказывала Нина Теймуразовна об Александре Накашидзе, — вышла замуж и уехала в Тбилиси. Ее мужа я знала, фамилия его Циклаури Илья…» Располагая многочисленными фактами о том, с какой настойчивостью Берия стремился иметь везде своих людей, трудно предположить, что присутствие близкого ему «агента» в сталинских апартаментах — простая случайность. Внедрив родственницу в штат «дворцовой челяди» вождя, Берия таким образом установил постоянный, почти что прямой контакт со Сталиным. Если раньше встречи с Иосифом Виссарионовичем происходили эпизодически да и то чаще всего в официальной обстановке, то теперь Лаврентий Павлович во время своих приездов в Москву по вызову мог, точно узнав, что Сталин дома, навестить родственницу, передать ей многочисленные приветы и подарки от родни и, естественно, рассчитывая на известное кавказское гостеприимство, остаться отобедать или отужинать. А там — разговор совершенно иной, чем в кабинете: там можно более выгодно показать себя и попутно, как бы невзначай, подпортить репутацию соперника, скажем, Нестора Лакобы или Орджоникидзе. Кроме того, благодаря должности свояченицы появилась возможность воздействовать на Сталина в свою пользу непосредственно через нее: день изо дня утверждать собственную репутацию как незаурядного работника, надежного и преданного помощника, а также получать свежую информацию о реакции на подобное восхваление, чтобы в следующий раз сделать более умный и эффективный ход. Пристроить же Александру Накашидзе в дом Сталина Берия мог через его мать, которую он окружил повышенным вниманием и заботой и перед которой угодничал. А благо просто так он никогда не делал. Как бы там ни было, но вот такие размышления полностью соответствуют наблюдению одного из его самых близких приспешников Гоглидзе, заявившему: «…мне было известно, что Берия довольно прочно вторгся в доверие Сталина и таким образом ему… прощались серьезные проступки…»
