— Да, только освободился, — сказал я. — Где встречаемся?
— На Набережной, у кафе «Золотой колос», через полчаса, — предложил следователь. — Устроит?
— Вполне, — ответил я, прикидывая расстояние. На метро я доеду до пункта назначения даже раньше назначенного.
Преодолев расстояние ровно за двадцать пять минут, я остановился под яркой вывеской кафе, на которой был изображён огромный пшеничный колос с уже успевшей помутнеть от времени позолотой.
Петрушев увидел меня со стоянки и махнул, я ответил тем же. Встретившись, мы решили прогуляться по широкому асфальтированному тротуару, который шёл вдоль прибрежной полосы.
Я не мог не обратить внимания на то, что следователь слегка растерян и в плохом настроении.
— Всё оказалось сложнее, чем я думал, Александр, — задумчиво произнёс он.
— Ты о Стрельникове? — спросил я. — Сильно давит на отдел его папаша?
— Не то слово, — вздохнул Петрушев. — Подключил все свои связи, роет под меня конкретно. Но у меня там тоже есть несколько козырей.
— Например? — поинтересовался я.
— Например, то, что моя матушка — заслуженная артистка Империи, — печально улыбнулся Петрушев. — Довольно известная актриса. И общается неплохо с некоторыми князьями.
— Вот даже как, — хмыкнул я. — Ну тогда у Стрельникова нет шансов.
— Не скажи, — возразил Петрушев. — Он ведь совсем пришибленный на голову. Такие жалобы на меня накатал в прокуратуру, ты бы видел.
— Это ничего не изменит, — уверенно сказал я. — Мы поэтому встречаемся?
— Не только, — пристально взглянул на меня Петрушев. — У тебя хотят отобрать питомца. Хоть так хотят наказать тебя за дерзость. Источники мои не врут, так что сомневаться в этой информации не приходится.
— Пусть попробуют, — ухмыльнулся я в ответ.
— С призванными питомцами не всё так просто, Александр, — продолжал Петрушев. — Законодательство в их отношении очень неоднозначное. И всё возможно. Поэтому мой тебе совет — найди хорошего адвоката, пока не поздно.
Хрум зафырчал, высунул мордочку из ранца. Он что-то почувствовал, и я остановился.
— Что-то не так? — насторожился Петрушев, тоже останавливаясь.
В этот момент пространство над нами хрустнуло и сверху опустилась магическая клетка. Мы оказались заперты внутри неё.
— Нас заперли⁈ — воскликнул удивлённый Петрушев. — Нет, ты видел⁈ Ну-ка, сейчас…
Следователь начал копаться во внутреннем кармане, по идее пытаясь вытащить артефакт.
— Не суетись, Егор, — остановил я его, замечая подъехавший автомобиль и выходящих из него бородатого состоятельного мужчину в тёмно-сером поблёскивающем магией костюме. Судя по всему, это граф Стрельников. И следом показался из салона плотный низенький мужичок в форме и с погонами, сжимая в руках потёртый портфель.
Они, не спеша, подошли к нам, остановившись у края клетки. По бокам — несколько хмурых телохранителей.
— Лаврентий Ильич Стрельников, — представился нам бородатый тип, затем показал на плотного мужичка. — А это зампрокурора столицы Евгений Иваныч Добряков.
— И на каком основании мы в клетке, Лаврентий Ильич? — спросил я.
— По-моему, всё справедливо, — граф растянул тонкие губы в подобие улыбки. — Мой сын за решёткой, и вы тоже посидите.
Я не стал ему отвечать. Достаточно показать на деле, что связываться со мной нежелательно. Я создал вокруг себя антимагический купол и раздал его в стороны. Под действием нейтрализующей энергии клетка сразу же распалась. Очень слабая попытка нас запугать.
Но следом граф злорадно ухмыльнулся и повернул браслет на запястье. Мы снова оказались внутри очередной магической тюрьмы.
— Всё, побаловались и хорош, — вышел вперёд прокурор. — Отпустите сына Лаврентия Ильича. А вы, Лаврентий Ильич, уберите решётку. Ну что, господа! Мы будто на войне сейчас находимся. Всегда ведь можно договориться.
Понятно, он играл свою роль и сейчас пытался втереться к нам в доверие. Но разве непонятно, что эта шкура куплена с потрохами? Он как цепной пёс. Пока хозяин кидает ему кости, он будет верно ему служить. Всё это я прочёл в глазах прокурора.
— Лаврентий Ильич, прошу вас… Решётку лучше убрать, — пробормотал он.
— Чёрта с два, — выдавил Стрельников, укрепляя её и делая ячейки меньше. — Им нужно понять, что они поступили неправильно.
Я вновь нейтрализовал ловушку, просто растворил её в воздухе. Ну а Хрум, успевший выскочить из ранца, громыхнул и затрещал молниями.
Не успел граф и рот открыть, как боевой ёж выстрелил довольно-таки мощной молнией прямо в прокурора.
— Ого! — испугался он, попятившись. И мгновенно сработала его защита.
Перед прокурором образовался барьер, причём очень плотный и яркий. Молния ударила в него, а затем… отразилась. Грозно потрескивая, мощный разряд полетел прямо на удивлённо запищавшего Хрума.
Хрум такого не ожидал.
Он не успеет увернуться от молнии. И что будет с питомцем, когда та ударит в него, проверять не хотелось. Поэтому всё, что можно было в этот момент сделать, так это закрыть боевого ежа собой.
