— Не вижу его, — пригляделся я в указанном направлении.
— Он за тем красным зданием, лежит на земле, — ответил Даниил. — И пока не двигается. Но с пульсом у него всё нормально. Очень напуган.
— Ускоряемся, — обратился я к Максу, и он кивнул, приготовив четвёртый трап.
Когда мы дошли до здания, миновав энерго-провод на земле, и готовы были зайти внутрь, в наушниках раздался голос Ивана:
— Внимание. Переход на одиннадцатый уровень молниевой опасности.
Я кое-как успел усилить нейтрализующий фон, как молнии стали жирнее и окутали нас со всех сторон. Это давление было покруче, нежели во время пожара. Одна из мощных молний пробила антимагический фон, истончаясь до крохотной молнии. И я сморщился, чувствуя резкую боль в плече.
Но мы уже на месте. Когда Макс открыл дверь, я увидел тот самый рубильник, который искрился от разрядов. Да здесь всё сияет, будто праздник какой-то!
Схватившись за рубильник, я дёрнул его вниз. Внутри что-то щёлкнуло, и…
Молнии исчезли, вместе с сиянием.
— Теперь к пострадавшему, — ответил я.
Мы нашли энерго-монтёра именно там, где нам и сообщал Даниил. Хорошо, что он догадался активировать защитный купол, на котором были видны чёрные пятна. Следы от молний. Пострадавший вытаращился на нас, пытаясь что-то сказать.
— Ложись на носилки, ну же! — обратился к нему Макс.
— Оно само, я лишь хотел прокрутить на позицию три… а оно само, понимаете? — непонятно залепетал пострадавший.
— Ложись, говорю, «позиция три», — ухмыльнулся Макс. — Мы спасатели. Это ты своему начальнику объяснять будешь.
— Спасибо вам, мужики, — забормотал он, располагаясь на левитирующих носилках, и показал окровавленную кисть, перетянутую лоскутом ткани. — Я тут поранился, когда меня ударило микро-молнией. Выбежал наружу и напоролся по пути на что-то острое.
Непонятно, где он умудрился так задеть руку. Пусть теперь уж сами расследование проводят. Наше дело ликвидировать аварию и спасти пострадавших.
Мы вернулись по активному тоннелю, который образовали трапы. Затем передали раненого Анне, и она приступила к лечению.
— Молодцы, — похвалил Иван. — Теперь ликвидируем последствия.
Мы воткнули в землю несколько металлических штырей, подцепили устройства с экраном и включили их. Нейтрализация энергии происходила незаметно, но я чувствовал по фону опасной зоны, что он слабеет с каждой минутой.
Прошло чуть более часа, когда мы закончили, и принялись собирать трапы. Теперь по территории подстанции можно было ходить спокойно и непринуждённо.
Возвращаясь обратно, перенося в руках трапы, я заметил впереди два микроавтобуса с эмблемами местного телевидения.
— Как же они задолбали! — процедил Иван, помогающий нам. — Везде успевают свой нос сунуть.
— Не будем общаться и всё. В чём проблема? — хмыкнул Макс, наблюдая, как из микроавтобусов выходят люди с камерами и репортёры.
— Ты слышал Палыча? Он, наоборот, требует общаться, — ответил Иван. — Связь с общественностью и всё такое.
Мы к этому времени подходили к своему фургону. Один из репортёров уже опрашивал рабочих, второй, холёный парень с щеголеватыми усиками, подскочил к нам.
— Добрый день, — сунул он микрофон под нос Ивану. — Канал «Суббота». Расскажите, пожалуйста, что здесь произошло?
Мой наставник убрал в сторону микрофон и сморщился:
— Только не надо тыкать в лицо, — резко ответил он и показал в сторону Макса. — Вот, мой товарищ всё вам расскажет.
— Что вы скажете?.. — обратился к нему репортёр, и Макс шумно выдохнул, сдерживаясь. Затем показал на меня.
— Мой товарищ вам всё расскажет, — хлопнул он меня по плечу и потащил трапы к фургону.
Я огляделся и понял, что мне некому передать эстафету. Придётся отдуваться за всех. Передо мной появился микрофон.
— Как вы оцениваете опасность, которую ликвидировала ваша команда? — спросил репортёр.
— Начнём с того, что здесь было очень опасно. И уровень молниевой опасности достиг десятого уровня, — начал я.
— Расскажите, насколько это опасно, — глаза репортёра заблестели от любопытства.
Я ответил на несколько вопросов, а потом понял, что он не отвяжется.
— Увы, я на работе, времени больше нет, чтобы отвечать, — сказал я.
— Конечно, понимаю, понимаю, — закивал репортёр и повернулся к объективу камеры. — Вот такие отважные люди работают в нашей Имперской Службе Спасения. Не побоюсь этого слова, герои!
Я улыбнулся, залезая в фургон и захлопывая дверь. Мы тронулись с места.
— Долго он тебя мурыжил, — прокомментировал Иван. — Они такие, могут часами закидывать вопросами.
— Сильно был ранен тот… Петруха? — улыбнулся Макс, обращаясь к Анне. — Ты быстро управилась в этот раз.
— А, — отмахнулась целительница, — царапина. Я за несколько секунд её подлечила, и следа не осталось.
Мы доехали до центра, изредка перебрасываясь фразами. Иван в этот раз отметил с позиции наставника, что отработал я в этот раз «на отлично». Когда мы выходили из транспорта, Анна заметила на моём плече след от микро-молнии.
— Да ты ранен! — воскликнула она.
— Пустяки, — улыбнулся я. — Даже не чувствую.
