Опустим порезы от чьих-то когтей через весь торс и пулевых, ножевые под ребрами, около пупка. Под соском рана такая, будто ему пытались отрезать ореол и далее по списку. Спина ей нравилась особенно. Эта русская блядина трахала мужиков не только в голову. Преданность она любила, а покорность – особенно.
На кухне он стоял минут через десять. Намытый огрызком какого-то мыла с головы до пят, в одних джинсах на голую жопу, потому что трусы не рискнул натягивать. И кашеварил.
На запах еды Финикс материализовался быстрее, чем по армейскому подъему.
– Ну-с, это выглядит просто офигительно! – и даже не слукавил. Финикс ничего не имеет против домашней еды, он ее в какой-то степени любит, просто ту же пиццу… ну… проще заказать.
Выматывался Аркин под конец дня очень сильно. Он не чувствовал усталости с момента своего пробуждения и до самой минуты, пока не ляжет в кровать, но стоило его голове коснуться подушки – тяжесть наваливалась такая, будто он отжимался с внедорожником на спине, от заката до рассвета.
Его гипертимность. Стремление успеть все и как можно больше, не стоять на месте ни минуты и отдыхать максимум раз в неделю, в том самом пабе, откуда он сегодня так рано ушел.
В эту ночь спал даже без подушки. Голова упирается в жесткий матрас, запрокинутая навзничь, руки обнимают тазик, он проснулся с адской ноющей болью в шейных позвонках, но и та не задержалась надолго. Его тело, несмотря на шрамы, здоровое. Многое переносит и хорошо восстанавливается.
От него пахнет мылом, даже сраная куртка отстиралась прямо на плечах, пока они с мелким херачились в пене, отмывая машину. Весело, но каждый раз стремно однажды ударить его слишком сильно. Ненароком.
Надо будет достать ему скин-паразит. Сделать нормальный, рабочий, и Финикс точно перестанет быть нюней.
Только для этого Джерси и крутится сейчас среди криминального отребья, ищет пути переговоров с русскими, и варятся первые аналоги, убогие, даже не прошедшие испытания.
Аркин смотрит на уведомление в телефоне, старом, раскладушечном, с камерой просто хрен-божественного качества, но на нее он все ж сделал фотку, чтобы отправить ммс. Ему эти мессенджеры нахер не упали, они все отслеживаются, телефон только для быстрых звонков, а обсуждать детали – только лично и никак иначе.
"Ты чего так рано ушел?" – от кореша, и ночная ответочка в виде спящего дрыща и рожи Джерси на переднем плане.
Аркин захлопывает раскладушку, поднимаясь с пола. Тянется, гнется во все стороны, чешет загривок и выползает в свет.
– Фенек! – Повеселел. В домашней обстановке Джерси немного другой, семья превыше всего, и мелкого он, как-никак, любит. Крепкая рука обхватывает Финикса за шею, пока вторая натирает кулаком макушку и заставляет близнеца покачнуться, пошатнуться и волочиться хвостом за старшим.
Потом его отпускают.
– Доброе утро, бр- эй, эЙ, ЭЙ! – согнувшись в три погибели, Финикс бухтит и пыжится, пытаясь скинуть с себя руку брата. Но так, для вида. По его возмущению слышно, что он улыбается и в целом не против, а вся бравада лишь напускная и ничего общего с реальностью не имеющая. Хлопает часто ладонью по чужому кулаку, да пальцами тыкает куда-то под ребра в слабой попытке защитить свои честь и достоинства. – Тут же гости!
После, поправив волосы и все еще с улыбкой от уха до уха, Финикс трет покрасневшие от пыхтения щеки и смотрит на Рика.
– О, ты жив, охуительно! Я уж думал чем тебя пилить и на сколько частей по мешкам фасовать. – Джерси усмехается, не надолго оставляя брата с Риком наедине, чтобы доползти до ванной.
– Знаешь, – Финикс усаживается напротив за стол и пододвигает поближе ароматно пахнущую порцию, – ты в этом доме всего ничего, а уже ведешь себя как мама. – Добродушный хохот говорит лишь о том, что за словами не скрыто ничего, кроме беззлобной шутки. Взяв в руку вилку, бросает последний взгляд на гостя, прежде чем приняться за завтрак. – Даже улыбка такая же, – хмыкнув, Финикс с громким стуком прибора о днище тарелки отламывает себе кусочек.
Хорошее утро задержалось не на долго.
– Еп твою мать это что? – Первый тревожный звоночек.
– Блять, какого хрена? – Второй тревожный звоночек.
– Меня не было всего неделю! ФИНИКС! – Кажется, в делах Аркин-старший ночью не заметил колоссальный повсеместный срач, а сейчас он зиял в лучах рассветного солнца, – в бункере, – играя переливами упаковок.
После первого звоночка Финикс отправляет кусок в рот не с тем энтузиазмом, что был прежде. Но пока только прислушивается.
После второго звоночка он берет тарелку в руки и отодвигается от стола с громким скрипом ножек о пол.
После третьего и вовсе поднимается на ноги и уходит куда-нибудь за спину Мартина.
