Как часто вам снились слишком реалистичные сны? Или герои одного сна переходили в другой? Роман – обычный "офисный планктон", которому стали сниться невероятно правдоподобные сны, в которых он получает невероятные возможности.Вот только они его не радуют – потому что во снах его преследует один и тот же человек. Маньяк? Монстр? Герою предстоит поневоле стать участником жесткого отбора, проигрыш в котором означает смерть, а победа не приносит радости, а превращает тебя самого в монстра.
Двигатели, еще секунду назад работавшие вразнобой, вдруг стали синхронно петь – с низких рычащих оборотов, постепенно поднимаясь все выше и когда, казалось, до визга гоночного режима оставалась секунда, начинали все сначала.
Роман сидел за рулем на стартовой прямой, крепко стиснув руль. Слишком поздно он понял, что гоночные перчатки из коричневой плотной кожи ему малы – грубые нитки шва впивались ему в основания больших пальцев. Но Роман лишь крепче сжимал тонкий коричневый – почти в тон перчаток! – обод руля. С раздражением понял, что еще и гоночные очки давят на глазницы.
«Или я просто чересчур нервничаю». Чтобы отвлечься, он оторвал взгляд от стиснутых рук. Выше – между спицами руля увидел циферблаты приборов. Стрелка тахометра на холостых оборотах поднималась и падала. Еще выше – короткий обрез стекла, больше для аэродинамики, чем для защиты от ошметков резины. Выше – массивная громада капота его «Лежуа». Бледно-голубого цвета, с прорезанными «жабрами» для охлаждения двигателя. Сейчас Роман не мог видеть, но знал, что сбоку на капоте белыми цифрами выведен его номер – 22. Еще выше – первые три линии стартового поля, заполненные соперниками (да, квалификация не задалась), а за ними уходящая вперед и вверх стена первого поворота.
Но что-то не давало покоя. Внезапно Роман понял, что на него уже долго кто-то пристально смотрит. Повернув голову направо, он увидел в паре метров от себя другую машину. И ее пилота. Почти целиком черный «Дракан», лишь обрез кокпита выделен темно-красными линиями и белый номер прямо под сидящим пилотом. Который смотрел не вперед, в ожидании старта, а на Романа. Из-за шлема, гоночных очков и натянутого до носа шейного платка – защита от копоти и масла, такой же был и у Романа, только не черного цвета – лица соперника было не разглядеть. И все же Роман был уверен, что когда-то его встречал.
«Кто это? Новичок из местных? «Драканы» уже несколько лет как устарели».
***
Гонка шла уже полчаса. Роман отчаянно сражался, но «Лежуа» никогда не были хороши для овалов. Удержаться в десятке до финиша уже было бы неплохим результатом. Внезапно к звуку двигателя его собственной машины примешался еще один. Точнее, этот звук парадоксальнее был громче и пронзительней и движка «Лежуа» и моторов прочих соперников. Слева, по внутреннему радиусу к нему приближался черный «Дракан». «Не может быть! Он не может быть настолько быстрее меня, чтобы обогнать по внутреннему!». Но «Дракан», казалось и не собирался обгонять. Поравнявшись в начале бэнкинга с Романом он стал сближаться. Роман мог поклясться, что «Дракан» движется только вбок. «Если он еще сблизится, я сброшу газ. Черт с ним, пусть проходит, еще полтора часа гоняться». И в этот момент машины столкнулись. Роман совсем не ощутил смертельного удара о стену, а вспыхнувшее пламя увидел как бы со стороны.
***
Роман резко проснулся. Он лежал на спине, часто дыша и уставившись широко раскрытыми глазами в потолок. Судя по всему, было еще раннее утро – в комнате царили серые сумерки.
«Что за дичь мне снилась?! Черт, руки!» Роман понял, что его кулаки стиснуты, будто до сих пор сжимают руль. А основания больших пальцев болели. «Ну да, швы от перчаток». Не меняя позы, он поднес ладони к глазам, будучи уверенным, что увидит следы от швов. Серый свет не позволил сделать однозначный вывод. «Ну ладно, перчатки. Я же до сих пор ощущаю запах масла и бензина!».
Роман еще полчаса лежал в кровати, вспоминая подробности сна. «Что за «Лежуа»? Судя по названию и цвету – французский автомобиль. И гонялись мы где-то в тридцатых в Штатах. А «Дракан» этот? Почти «драккар», еще и черный…». Роман прервал размышления, вспомнив водителя «Дракана». Поняв, что именно таинственный гонщик за рулем зловещего, почти по опереточному зловещего автомобиля, запомнился ему больше всего. Больше маленьких перчаток, запаха масла и ощущения в ногах, которое бывает, когда в тонких парусиновых туфлях давишь узкую металлическую педаль.
«22!», – вспомнил Роман. «На этом проклятом «драккаре» был номер 22, как у меня!». «Ну значит это точно сон, участников с одинаковыми номерами в одной гонке никогда не было. Молодец, Роман Евгеньевич, других доказательств, что это сон, а ты не гонщик-неудачник почти вековой давности у тебя, конечно, нет».
***
– Ром, ну это любой психолог тебе быстро объяснит, – коллега и бывший однокурсник Сергей, не переставая говорить, пробирался с подносом к свободному столику. Друзья выбрались на обед в столовую и Роман рассказал про свой необычный сон.
– У твоего Зорро в черном авто номер как у тебя. Значит, это ты сам. То есть ты пугаешь сам себя и представляешь для себя наибольшую опасность. Будь я психологом, а не программером, сказал бы, что все идет из детства, комплексы, помноженные на неудовлетворенность от того, что ты обычный офисный планктон, а не крутой гонщик.
– Ну да, ты еще вспомни Эдипа и скажи, что у меня есть мысли о своей матери.
– Ну это тебе виднее. Тетя Нина женщина, конечно, видная, но я не стал бы… Все, молчу-молчу.
