Я вглядываюсь в гладкость ее кожи, в ее живот и бедра. Она снимает кроссовки. У нее самые нежные, самые милые маленькие пальчики. Я хочу поцеловать каждый из них. Внезапно прихожу в движение. Не хочу остаться позади. Я стягиваю с себя обувь и футболку и сваливаю все в кучу.
Когда оглядываюсь на Джинни, она не сводит взгляда с моей груди. У нее странное выражение лица. Я смотрю вниз, что-то не так? Но нет, это все еще я. Хотя, может быть, немного более плоский, чем несколько недель назад. Но это все еще я.
Я снова смотрю на нее.
Она отступила на несколько шагов, колени согнуты. В ее глазах блеск.
— Последний, — говорит она.
Мои глаза расширяются, и она начинает бежать.
— Бежит три мили, — заявляет она, проносясь мимо меня.
Она смеется, и я устремляюсь за ней. Я не думаю ни о высоте, ни о страхе, ни о том, что можно сломать кости. В голове только одно — бежать за ней и ловить этот смех.
Мы оба достигаем края одновременно. Я хватаю ее за руку.
Кричу, когда мы летим по воздуху. Наши пальцы переплетаются, и мы падаем. Мой желудок рвется вверх, чтобы встретиться с моим горлом. Но дыхание не перехватывает, и я сжимаю ее пальцы.
Потом мы падаем в воду. Холодная вода подхватывает нас, и мы погружаемся в озеро. Я теряю руку Джинни. Открываю глаза. Около меня плавают пузырьки воздуха, вокруг — озерная трава. Джинни выныривает на поверхность, и я следую за ней. Вырываюсь на воздух и втягиваю его.
Она плещется рядом со мной, и я плыву к ней.
— Ничья, — говорит она.
Я делаю несколько гребков, чтобы подплыть ближе. Вода здесь глубокая. Не менее пятнадцати футов, и мы находимся примерно в двадцати футах от низкого уступа. Вода теперь стала неспокойной, взбаламученной нашими прыжками и ударами.
Только сейчас до меня доходит, что я прыгнул и упал, но не запаниковал. Я проверяю, не сдавило ли мне грудь, не распространилось ли онемение по конечностям. Ничего.
Я смотрю на Джинни в изумлении. У меня получилось. Мы сделали это.
Понимает ли она?
Она улыбается мне.
Да. Думаю, понимает.
— Хорошо. Время игры закончилось, — говорит она. — Давай десять кругов.
Я смотрю, не шутит ли она, но она совершенно серьезна.
— Да, мэм, — соглашаюсь я.
Пока я плаваю вольным стилем по озеру и обратно, Джинни лежит на выступе и греется в лучах восходящего солнца. Каждый раз, когда уплываю, я думаю о том, чтобы мельком увидеть ее длинные ноги. Каждый раз, когда плыву обратно, делаю дополнительный вдох, чтобы украдкой взглянуть на нее. Я чувствую, что она тоже наблюдает за мной. И мне это нравится. Она смотрит на меня так, будто я достоин внимания.
На десятом круге я забираюсь на уступ рядом с ней. Вода заливает ее место на скале.
— Эй. Я только высохла, — возмущается она, карабкаясь вверх.
— И что? — Я встаю и отряхиваюсь. Мои волосы разбрасывают капли по ее коже.
Она поднимает бровь, и в тот момент, когда думаю, ох, она толкает меня обратно. Я хватаю ее за руку, когда падаю, и Джинни падает прямо на меня. Когда мы всплываем, она отплевывается и вытирает глаза.
Я смеюсь над выражением ее лица.
— Все по-честному, — говорю я.
— Наверное, я это заслужила, — соглашается она.
— Ага. А может, я просто злодей.
— Неа. Думаю, у тебя лучше получается играть героя, — заявляет Джинни.
Меня наполняет легкость. Но вместе с тем и беспокойство. Не слишком ли я сблизился с ней? Становлюсь слишком зависимым от нее? Спустя всего десять дней?
Она подплывает к уступу и хватается руками за камни, но не выныривает из воды. Просто держится на месте, глядя на скальную стену.
Я начинаю понимать, что прыжок в воду был триумфом для меня, но что насчет нее? Разве она не сказала, что чуть не утонула?
Подплываю к ней и смотрю на ее профиль. Джинни не выглядит грустной или испуганной. Я не могу прочитать ее выражение лица.
Вода стекает по ее лицу, и я поднимаю руку, чтобы вытереть, но потом останавливаю себя.
— Как ты до сих пор плаваешь? — наконец спрашиваю я.
Она смотрит на меня, и в ее глазах появляется улыбка.
— Я никогда не боялась плавать, — говорит она. — Только утонуть.
— А спать?
— Больше нет.
Я подтягиваюсь на уступ, и холодная вода стекает с меня.
Протягиваю руку, и она берет ее. Я подтягиваю ее к себе. Она достаточно сильна, и вместо того, чтобы плюхнуться на камень, как рыба, Джинни забирается на него грациозно и уверенно.
— Я бы не подумал, что ты чего-то боишься, — говорю я.
Она поворачивает голову в мою сторону, и ее глаза расширяются.
— Все чего-то боятся.
Джинни начинает подниматься по тропинке к верхнему выступу, где лежит наша одежда и обувь. Она надевает майку и кроссовки, и я следую ее примеру. Ткань футболки прилипает к моей мокрой коже, а кроссовки едва налезают.
Я не хочу спрашивать, чего еще она боится. Мне кажется, я знаю.
Может быть, я уже слишком глубоко увяз. Потому что больше всего на свете хочу избавить ее от всех страхов.
Глава 10
