Лиам останавливается на середине броска и смотрит на меня. Я машу ему рукой. Он качает головой и смотрит на мой наряд. Я тоже в образе. Мини-юбка, ковбойские сапоги, рыжий парик с камуфляжной шляпой, солнцезащитные очки и майка с надписью «Я кайфую на трассе 511B»
Так нелепо.
— Давай, — кричу я. — Сделай это.
Он бросает. Мяч попадает в бутылки, и они падают в кучу.
— Да, — кричит Бин. Она прыгает, хлопает и радуется.
— Ба-бах, — говорит Лиам. — Вот, ребятки, как это делается.
— Победитель, победитель, главный победитель, — кричит работник ярмарки. Вспыхивают огни и звучит сирена. Рабочий использует длинный металлический шест, чтобы достать огромного розового медведя, зацепить его и вручить Бин. Она даже не может обхватить его руками, настолько он велик.
— Давай, я подержу его, — говорит Лиам.
— Можно мы теперь пойдем на колесо обозрения? — спрашивает Бин.
Конечно, можно. Скоро восемь. Небо становится пыльным, оранжево-голубым, и на аттракционе загораются огни. Колесо обозрения стоит в конце площадки, рядом с качающимся кораблем викингов и летающими качелями. Мы пробираемся сквозь толпу и медленно идем к нему.
— Спасибо за медведя, — говорю я.
Лиам нахлобучивает свою ковбойскую шляпу.
— Не за что.
Бин вкладывает свою руку в мою, и мое сердце сжимается. Мне не было так весело уже... много лет. Кто знал, что наряжаться в безумные костюмы и притворяться кем-то другим на окружной ярмарке может быть так до смешного весело? Не я.
— Я хорошо маскируюсь? — спрашивает Бин.
— Блестяще, — отвечаю я.
— Хитрость супергероя, — говорит Лиам, — в том, чтобы не дать людям заподозрить, кто ты есть. Ты должна прятать все хорошее за своим альтер-эго. — Он оглядывает Бин. — Ты молодец, малышка.
— Я так и думала, — говорит она и удовлетворенно улыбается. — Ты тоже молодец.
— Спасибо, — говорит он. — Я подумал, что ковбой — хорошая маскировка.
— Нет, — говорит Бин. — Я имею в виду раньше. В твоем трейлере, в халате и все такое. Это реально было хорошее инкогнито.
Я смотрю в сторону трейлеров с едой и делаю вид, что не вижу ошарашенного взгляда Лиама.
Наконец, он кивает.
— Думаю, так и было.
Очередь на колесо обозрения почти пятьдесят человек, но рядом есть киоск со сладкой ватой, который так и зовет меня к себе.
— Ребята, стойте в очереди, — говорю. — Я собираюсь купить нам сахарной ваты.
— Фиолетовую, пожалуйста, — просит Бин.
Она в восторге. Обычно я не позволяю ей есть много сахара, особенно поздно вечером. Когда ей поставили диагноз, я полностью исключила сахар, но со временем сделала небольшое послабление. Тяжело не позволять себе ничего сладкого.
Взяв пакет со сладкой ватой, я пошла обратно. Бин и Лиам немного продвинулись вперед, и я направилась к ним.
Когда дохожу до них, они заняты разговором и не замечают меня. Я встаю позади и жду, пока они закончат беседу.
— Никогда не приходилось делать этого раньше. Вот почему ты мне так нравишься. Потому что мы можем делать веселые вещи, — делится Бин. — Мама говорит, что я должна беречь свою энергию, а бабушка говорит, что это потому, что я сломаюсь. Так что больше никакого мяча, или бега, или катания по земле, и особенно никаких сальто, или спорта. Редж говорит, что это делает меня ребенком, но Финик велит ему заткнуться. Но я бы хотела продолжать бегать, потому что мои друзья перестали со мной играть.
— Это очень плохо, — Лиам смотрит вниз на Бин с серьезным выражением лица. — Жаль это слышать.
Она кивает.
— Да. У меня больше нет друзей. Раньше у меня были друзья, но потом им не понравилось, что я не играю, потому что всегда устаю. Потом у меня выпали все волосы, и некоторые дети смеялись надо мной. Кроме Миры и Глена, но Мира переехала в Калифорнию, а мама Глена сказала, что он больше не может со мной играть. А мама пыталась разрешить мне носить шляпу в школу, но директор сказал, что это против правил, так что я не смогла.
Лиам смотрит на Бин, и я могу сказать, что он поражен тем, как много она может сказать за двадцать секунд и как ей, кажется, никогда не нужно делать передышку.
— Мне жаль, малышка, — говорит он.
— Ничего страшного. У меня есть мама. Иногда ей очень грустно. Она не думает, что я знаю, но я знаю. Это из-за того, что я заболела. Она не хочет, чтобы я умерла. — Бин кивает Лиаму, ее лицо серьезно.
Подношу руку ко рту. Я не понимала, что Бин знает...
— Твоя мама очень тебя любит, — произносит Лиам.
— Вот почему я подарила ей тебя.
— Что это значит? — спрашивает Лиам.
— Я подумала, что единственный человек, который может сделать мою маму счастливой, это ты. Потому что ты герой, как и мой папа. Можно мне теперь подержать моего мишку?
— Конечно, — Лиам передает медвежонка, и Бин прижимает его к груди. Затем он поднимает солнцезащитные очки и протирает глаза.
Я делаю шаг вперед и радостно говорю:
— Кто хочет фиолетовую сахарную вату?
— Я, я, я, — кричит Бин.
— Вот ты где, — радуется Лиам.
