Ни один из них ничего не упоминает о разговоре, который они вели. Когда доходим до конца очереди, мы забираемся в металлическую кабинку. Бин визжит, когда кабинка раскачивается, и мы взлетаем все выше и выше на колесе обозрения. Когда достигаем вершины, колесо останавливается, и мы раскачиваемся взад-вперед.
Я вижу так далеко. Огни ярмарки под нами, сараи для животных и аттракционы, выставка и прилавки с едой, затем долина, холмы и город, и за деревьями солнце опускается за горизонт.
Бин прижимается к нам с Лиамом, держа медвежонка за лапы. Я смотрю на Лиама, чтобы узнать, наблюдает ли он за закатом. Вместо этого понимаю, что он наблюдает за мной. На его лице странное выражение. Как будто он только что увидел меня и не знает, что обо мне думать. Или что думать вообще.
Я нерешительно улыбаюсь ему.
— Ты в порядке?
Его глаза мерцают, затем он дарит мне всемирно известную улыбку Лиама Стоуна.
— Конечно, в порядке, — говорит он.
Колесо обозрения снова запускается, и момент проходит. Мы спускаемся обратно на землю, а затем отправляемся домой.
Глава 13
— Спасибо за вечер, — говорит Джинни.
— Без проблем.
Бин спит на заднем сиденье, медведь у нее на руках, а на лице фиолетовое пятно от сахарной ваты. Джинни поднимает ее из автокресла. Бин сонно мычит, а потом опускает голову на плечо Джинни.
— Я возьму медведя, — тихо говорю я.
Джинни открывает дверь в свою квартиру в гараже. Я стою на пороге, не зная, оставить ли мне медведя у входа или войти.
— Заходи, — говорит Джинни. — Чувствуй себя как дома. Я сейчас.
Пока она моет Бин и укладывает ее в постель, иду и сажусь на диван в гостиной. Он удобный, там много подушек и одеяло. Я наклоняюсь вперед и смотрю на книги на журнальном столике. У Джинни есть несколько учебников по физиологии и спортивной медицине и большая стопка комиксов про Лиама Стоуна. Я пролистываю один выпуск, а затем откидываюсь назад. Что-то тычет меня в ногу, и я вытаскиваю фигурку из диванной подушки.
— Я тебя знаю, — это та фигурка, которую я снял с дерева. Бросаю ее в корзину для игрушек рядом с диваном.
Я слышу, как Джинни поет колыбельную. Ее голос низкий и грудной, и она поет с тихой нежностью. Чувствую себя незваным гостем. Я не должен быть здесь, это не мое место. На стене висят фотографии Бин в младенчестве и в детстве. Это дом, полный уюта и любви, а я здесь лишний.
Провожу рукой по шее и вздыхаю. Затем понимаю, что на мне все еще костюм. Отрываю усы и прячу их в карман.
Мне пора уходить.
Я встаю и направляюсь к двери. Кухня находится рядом с дверью в задней стене квартиры. Там только стол с плитой, маленьким холодильником и раковиной. Цветы, которые я подарил Джинни, — единственное, что стоит на столе. Они еще сильнее увяли, чем раньше. Я смотрю на них и думаю, какого черта творю.
Сегодня утром я психанул и выставил себя на посмешище. Я думал, что Джинни слишком привяжется, но мне нужно беспокоиться не о ней. Дело во мне. Я увяз слишком глубоко.
Когда она сказала, что не ищет мужа или замену отцу Бин, я думал, что почувствую облегчение, но этого не произошло. Мне показалось, что ее слова прозвучали неправильно.
А потом я поцеловал ее. Я не думал, просто знал, что должен прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус. Я снова начинаю чувствовать, и она — причина этому. Я должен быть осторожен. Я ведь уеду из города. Если мы сблизимся, я уеду не героем, а с разбитым сердцем.
Что сказала Бин? Что она выбрала меня, потому что знала, что я могу сделать ее маму счастливой?
Я не могу спасти положение. Эта ситуация выходит за рамки моих фальшивых способностей.
— Она спит, — Джинни смотрит на меня, стоя у двери. — Ты уходишь?
Я киваю.
— Рано вставать. В пять утра. — Я тянусь к двери.
— Ты можешь остаться. — Я оборачиваюсь к ней, и Джинни дарит мне нерешительную полуулыбку. Она смыла с лица косметику и сняла рыжий парик, но все еще в мини-юбке и майке. Я смотрю на эту полуулыбку и понимаю, что это не просто физическое влечение. Я страстно желаю эту женщину.
— Не думаю, что это хорошая идея, — говорю я.
Улыбка исчезает с ее лица, и она отводит взгляд.
— Я не имела в виду... я не приглашала тебя... — Она снова поднимает глаза, и ее лицо краснеет. — Просто подумала, что мы могли бы провести время вместе. Как друзья.
Мое нутро сжимается при слове «друзья». Я не хочу быть ее другом. Друзья тусуются, друзья ведут себя целомудренно, друзья не делают того, что я мечтаю сделать с ней.
— Друзья? — говорю я.
Она вздыхает и сдувает волосы с глаз.
— Да. Друзья.
Я засовываю руки в карманы и откидываюсь на пятки. Она смотрит на цветы на стойке.
Затем Джинни снова смотрит на меня и говорит:
— Я просто хочу преодолеть неловкость сегодняшнего утра. Понимаю, что ты не ищешь отношений. Черт возьми, я тоже. Это было бы худшее, что я могла бы сделать. Ты видел мою жизнь? Я отдаю все, что у меня есть, своему ребенку. У меня нет времени ни на что другое.
