20 октября 1918 г. вышел первый номер газеты «III Интернационал», которую группа французских коммунистов стала выпускать по инициативе Жанны Лябурб. Эта газета, выходившая на французском языке, в период интервенции переправлялась через линию фронта в Одессу, Николаев, в города Крыма, где местные большевики распространяли ее среди солдат и матросов оккупационных войск. В газете публиковались статьи и речи В. И. Ленина, декреты и ноты Советского правительства, статьи Жака Садуля. В ней рассказывалось о жизни в Советской республике, о росте пролетарской солидарности, о могучем движении рабочих и крестьян империалистических государств под лозунгом «Руки прочь от Советской России!» В Одессе многие материалы из газеты «III Интернационал» перепечатывались и издавались в виде отдельных листовок и брошюр.
Сообщение об оккупации юга Украины антантовскими войсками, о высадке французского десанта в Одессе глубоко взволновало Жанну Лябурб:
— Я не могу примириться с мыслью, что сыновья коммунаров 1871 г. пришли задушить русскую революцию! — взволнованно говорила она своим товарищам по работе, — Нужно действовать! Нужно объяснить обманутым солдатам, какую грязную работу их заставляют выполнять. Нужно пойти к ним, поговорить с ними, раскрыть им глаза!
Жанна Лябурб стала настойчиво добиваться, чтобы ее направили на оккупированную территорию для подпольной работы среди французских войск. И хотя она была очень ценным для партии работником и приносила большую пользу своей деятельностью в Москве, Центральный Комитет РКП(б) послал ее вместе с группой товарищей в Одессу.
Приезд Жанны Лябурб и ряда новых работников, владевших французским, английским, сербским языками, внес большое оживление в работу Иностранной коллегии. Это было тотчас отмечено врагом. 22 января 1919 г. агент Освага сообщал из Одессы: «В декабре 1918 года в Одессе созданы агитационные дружины [59]. Всех дружин 5 или 6. В последнее время в состав дружин вошли люди, знающие и греческий язык. Каждая дружина имеет от 20 до 30 человек. Привлечено несколько русских, знающих английский язык. В последнее время дружины пополнились свежими силами» [60].
Из сохранившихся документов, которые удалось разыскать в последнее время, видно, что Жанна Лябурб и ее товарищи прибыли в Одессу в первой половине января 1919 г. Сопоставив эту дату и дату сообщения Освага, легко убедиться, что вражеские контрразведчики внимательно следили за деятельностью одесских подпольщиков и, не имея еще прямых улик, на основании разрозненных данных делали все же довольно правильные выводы.
В Одессе Жанна Лябурб вошла в состав подпольного областного комитета партии и в президиум Иностранной коллегии. Она возглавила французскую группу, сменив Михаила Штиливкера, который собирался по заданию областкома выехать в Константинополь, где в это время формировались войска Антанты для отправки в Одессу.
Деятельность Жанны Лябурб в Иностранной коллегии была чрезвычайно разносторонней. С полным презрением к опасности, с глубокой убежденностью в правоте своего дела она вступала в беседы с французскими солдатами, решительно разбивала доводы тех, кто еще верил демагогическим заявлениям правительств стран Антанты, на словах выступавших за мир, а на деле развязавших позорную войну против Советской России. Разоблачая подлинную сущность империалистической интервенции, Жанна Лябурб напоминала солдатам и матросам о замечательных революционных традициях французского рабочего класса, о памятных днях Парижской коммуны, об интернациональной солидарности пролетариата.
Елена Соколовская, хорошо знавшая Жанну Лябурб по работе в Иностранной коллегии, рассказывала впоследствии, что ее постоянный наряд — широкополая фетровая шляпа и старенькое меховое пальто делали Жанну очень приметной в разодетой толпе завсегдатаев одесских кафе и кабачков, где ей часто приходилось бывать, встречаясь с французскими военнослужащими. Товарищи настаивали, чтобы она разнообразила свою одежду, сменила ее на более нарядную, предлагали ей деньги для этого. Но в ответ Жанна смеялась и встряхивала коротко остриженными кудрями.
— Наплевать! Скорее французские генералы расстанутся здесь со своими головами, чем я со своей шляпой…
Жанна Лябурб обладала незаурядным даром оратора и пропагандиста. Хорошо зная жизнь французского народа, его обычаи и традиции, она всегда старалась не только убеждать своих слушателей фактами, но и задеть их за живое, обратиться к их гражданской совести и классовому чутью. Нередко после бесед с нею солдаты здесь же, в кафе, срывали свои ордена, заявляя, что считают сейчас позором называться французами.
А Жанна отрицательно качала головой, и карие глаза ее загорались радостью:
— Я верю в нашу Францию, — говорила она. — Я горжусь Францией — отечеством революции!
И даже те солдаты, которые не во всем соглашались с ней, относились к Жанне сердечно и с уважением, как к старшей сестре.
