Прибыв на заранее оборудованный командный пункт дивизии, С. Ф. Горохов развертывал работу штаба, налаживал управление частями дивизии.
Явившийся в эти часы в штаб дивизии для передачи роты танкеток Т-37 техник-лейтенант Г. Пенежко так описывает царившую там обстановку: «Когда я вошел в штаб дивизии, начальник штаба, немолодой полковник, разговаривал по телефону – нервно торопил кого-то с выходом, одновременно отчитывал интенданта, брал у подходивших к нему командиров карты, отчеркивал что-то на них, кому-то махал рукой – «скорей, скорей, чтобы успели», – командиры опрометью кидались к двери, – словом, война началась!»[42]
Было ясно, что необходимо организовать еще более энергичный отпор врагу. В письме автору полковник в отставке Г. М. Ермаков сообщил, что утром 22 июня, когда он находился на командном пункте 8-го стрелкового корпуса в лесу около Нижанковичей, туда прибыл генерал- майор М. Г. Снегов. Последний связался по рации с штабом 26-й армии и попросил разрешения открыть огонь по вражеским позициям по ту сторону границы. Снегов опасался возможного использования гитлеровцами факта стрельбы через границу как оправдания повода развязывания военных действий против Советского Союза. Он получил ответ, что по этому вопросу запрашивается вышестоящее командование. Время шло, а наши войска не имели возможности эффективно противодействовать гитлеровцам в наведении переправ и подавлении огневых средств, расположенных по ту сторону границы.
Около 9 утра командир корпуса генерал-майор М. Г. Снегов прибыл на командный пункт 99-й стрелковой дивизии севернее Седлиски. После короткого обсуждения создавшегося положения он разрешил артиллеристам вести огонь по другой стороне границы.
В первые же часы войны в Перемышле начали действовать националистические элементы. Небольшими группами, вооруженные пистолетами и автоматами, они с тыла обстреливали оборонявшихся советских солдат. Ими было совершено нападение на некоторые огневые точки, расположенные по берегу Сана, в результате чего фашистские войска в ряде мест получили возможность переправиться на наш берег. Кроме того, хорошо вооруженная группа националистов совершила нападение на здание городской тюрьмы и выпустила на свободу уголовников. Те начали грабить население и магазины. Отпетые бандиты убивали жен и детей советских и партийных работников. Две националистические фашистские «боевки» были переброшены в засаду, на дорогу, идущую из Перемышля в Нижанковичи. Из придорожных хлебов и кустарников эти молодчики обстреливали бредущих но дороге на восток женщин и детей [43].
Как свидетельствует в своих воспоминаниях, присланных автору, бывший начальник контрразведки дивизии Л. Я. Манилов, «22 июня, когда наши войска вели упорные бои за Перемышль и на границе, немцы выбросили воздушный десант в районе Медыка. Цель его была ясна – отрезать пути отхода и способствовать окружению наших войск. Для его уничтожения командир дивизии выделил 46-й разведбатальон, который успешно справился с задачей. В этой операции мужество и отвагу проявили все бойцы и командиры батальона. Особенно отличился своей храбростью уполномоченный особого отдела Петренко, который взял в плен несколько парашютистов. Это были первые пленные на нашем участке. Вели они себя хвастливо и нагло. На допросе фашистский офицер заявил, что в ближайшие дни наша армия будет разгромлена, а затем потребовал предоставить им возможность искупаться и поскорее отправить их в тыл, так как в ближайшие часы в этом районе развернутся бои, будет бомбежка и им оставаться опасно».
Высокую организованность проявила в эти трудные часы перемышльская городская партийная организация во главе с её секретарем П. В. Орленко. Как только начался обстрел, в помещении комитета партии стали собираться коммунисты, комсомольский и советский актив – пришло больше половины всей городской партийной организации. Было решено помочь бойцам Красной Армии. Но для этого в первую очередь требовалось оружие.
