Силами бойцов и командиров 4-й пограничной комендатуры (комендант капитан Дьячков) и других подразделений, направленных штабом отряда, отдельные группы немцев, переправившиеся через Сан, были отброшены назад и частично уничтожены. А это было нелегко. Средняя ширина реки у Перемышля 60 – 70 м, глубина 1 – 1,5 м. её форсирование не представляло большой трудности, и помешать этому могло только стойкое сопротивление наших войск.
Несмотря на внезапность нападения, на тяжелые условия борьбы с превосходящим по силе противником, на отсутствие у пограничников артиллерии, минометов, противотанковых средств, они дрались отчаянно и стояли насмерть. На ряде участков вместе с ними сражались бойцы 52-го и 150-го отдельных батальонов, занимавших огневые точки в Перемышльском укрепленном районе.
В статье научного сотрудника А. П. Кладта «Герои первых дней войны» сообщалось, что не так давно в Центральном государственном архиве Советской Армии было обнаружено дело, весьма прозаически именуемое в деловом производстве Главного управления пограничных войск «Журналом оперативной записи». В этот журнал с первых минут вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз заносились телеграфные и телефонные донесения с западной границы. Зачастую они шли прямо с поля боя, иногда уже по гражданским проводам связи. Некоторые из сообщений, записанных в этом журнале, относятся к боевым действиям 92-го пограничного отряда. Вот они:
«7 час. 00 мин. – На участке 92-го погранотряда пехота противника ведет бой с нашими пограничниками...».
«7 час. 40 мин. – Противник ведет сильный артобстрел Перемышля».
«8 час. 10 мин. – Немцы продолжают артобстрел Владимира-Волынска на участке 92-го погранотряда 7-я застава окружена противником, Поддержки от частей Красной Армии пока нет. Штаб отряда разбит. Перемышль горит. В штабе 2-й комендатуры пять человек, ведущие бой. Из них двое ранены» [46].
Решающие бои за город развернулись у железнодорожного моста, который немцы стремились захватить любой ценой, а также у электростанции, на переправе через Сан у мясокомбината и у городского парка.
Для усиления обороны железнодорожного моста были выделены пограничники В. В. Мазаев, С. П. Жирков во главе с заместителем командира заставы по строевой части лейтенантом П. С. Нечаевым [47]. Его послали на этот самый важный участок в обороне отряда не случайно. Все знали и любили Нечаева за скромность, честность, за стремление всегда прийти на выручку товарищам, какой бы опасной не была обстановка. И вот теперь он спешил к железнодорожному мосту, где пограничный наряд и несколько человек из охраны моста отстреливались от наседавших фашистов.
На правом фланге действовала группа во главе со старшиной И. В. Привезенцевым. В присланных автору воспоминаниях он так описывает события:
«По телефону сообщили на заставу о положении на участке и получили приказ передвинуться в район пекарни. Осуществлять это пришлось под сильным огнем гитлеровцев. У пекарни уже вели бой четыре пограничника, а вскоре с заставы прибыло еще четверо. Место для обороны мы выбрали удачное. Вся река была хорошо видна.
Мы отбили первую попытку фашистов переправиться, а примерно в 9 часов левее нас, в районе водокачки, группа фашистов на лодках все же достигла нашего берега. Посланные мною два пограничника (очень жаль, но помню их фамилий) к углу Австрийской крепости действовали смело и энергично. Они прижали автоматчиков к земле и не давали им возможности продвинуться.
Большую помощь нам оказали ополченцы, с прибытием которых на левый фланг положение несколько улучшилось. Пограничники, которых я послал к стене крепости, в тяжелых условиях вели бой, один из них был ранен, но не уходил. Вообще на заставе многие были ранены, но не покидали поле боя».
Артиллерийские разрывы то удалялись, то с новой силой обрушивались по редкой цепочке залегших на набережной пограничников. За станковый пулемет лег секретарь комсомольской организации заставы Шабалин. Он стрелял и вправо, и влево, и по центру – всюду, где только немцы пытались ступить ногой на противоположный берег и где он мог их достать огнем своего пулемета. Близко разорвавшимся снарядом Шабалин был ранен в голову. Кровь залила лицо, но окрашенный кровью пулемет все бил и бил без остановки.
