На Горной равнине был ясный солнечный день. Правда, ясным он стал буквально со вчерашнего вечера, а до этого хлестали ливни, упорно пытаясь превратить эти места в болото. И с первого взгляда казалось, что им это удалось. Всюду были огромные и бескрайние лужи, соединявшиеся глубокими каналами-колеями. А там где луж не было, была грязь. Чавкающее месиво, покрытое следами людей и скота, в котором можно легко увязнуть по колено. Еще и с неба неистово палило солнце, стараясь хоть немного высушить эти земли. Таков был план новоявленного Николауса, по-прежнему называвшегося Яритровидом. Но видимо, план этот провалился, ибо воздух просто не мог принять столько влаги. Он был настолько тяжелым и влажным, что даже дышать было трудно. Было ощущение, что вся равнина оказалась в бане, где кто-то решил проверить насколько сильно может разогреться печка.
— Проклятье, — пробормотал Кигус, прикрывая глаза рукой в латной рукавице. Сверху светило солнце, а снизу его лучи отражали лужи. В глазах все рябило, так что дорогу нельзя было разглядеть. Оставалось только вздохнуть и двинуться наугад, рискуя завязнуть в грязи.
— Пошел, — герой прикрикнул на своего жеребца и ткнул его ногами. Тот медленно двинулся вперед, чавкая по грязевому месиву. Это был настоящий боевой конь. Здоровенный, черный, с могучими ногами и грозным взглядом. Кигус боялся, что, как и все подобные жеребцы, этот может быть весьма своенравным и легко выдать что-нибудь этакое. В таком случае он даже поводья не сможет нормально дернуть. Ведь герой держал их одной рукой, и всё потому, что в другой было знамя. О нём стоит рассказать отдельно.
