Море недолго хранило свои страшные тайны. 25 августа 1942 года на пляже у болгарского села Бяла в районе мыса Святого Атанаса (русское название Ак-Бурну) было обнаружено тело советского морского офицера с биноклем на шее. В куртке нашлись документы на имя старшего лейтенанта Павла Романовича Борисенко, который являлся помощником командира Щ-211, о чем, естественно, тогда не знала болгарская сторона. Этот косвенный намек на место положения погибшей подлодки прошел мимо внимания историков и исследователей, как, возможно, и другие следы трагедии, произошедшей недалеко от берега. Лишь в сентябре 2000 года случайно во время рыбной ловли был обнаружен корпус советской подводной лодки, которую сразу определили как «щуку». Уже первые прикидки историков однозначно свидетельствовали, что обнаружена именно Щ-211. Правда, только летом 2003 года командованию ВМФ России удалось организовать экспедицию для подробного исследования затонувшей субмарины. Оно показало, что в момент своей гибели подлодка мгновенно получила фатальные разрушения: «Корпус подводной лодки разломлен на две части в районе второго отсека. Кормовая часть корпуса лежит на илистом грунте курсом 60 градусов, с креном 5° на левый борт и дифферентом 10° на нос. Носовая оконечность кормовой части корпуса ПЛ замыта в грунт на глубину до 4,6 метров, в кормовая части грунт на уровне винтов… Обе части корпуса ПЛ обросли слоем ракушки толщиной от 10 до 20 сантиметров. Кормовая часть ПЛ по всей длине опутана рыболовными сетями. Носовая оконечность (1-й отсек и часть 2-го отсека) находится на расстоянии 5 метров от лодки по правому борту в районе миделя курсом 110 градусов. Ограждение прочной рубки отсутствует. Входные люки в 4-й и 7-й отсеки открыты, верхняя крышка входного люка в 4-й отсек отсутствует… Через открытый люк седьмого отсека установлено, что отсек полностью заполнен илом. По данным причинам наличие и состояние торпед в кормовых торпедных аппаратах определить не удалось. Район ограждения рубки, где находятся кранцы первых выстрелов, разрушен. Артиллерийский боезапас в данном районе не обнаружен. Второй отсек ПЛ разрушен полностью. Запасные торпеды не обнаружены. Левый волнорез носового торпедного аппарата закрыт, правый находится в грунте. Носовой отсек полностью заполнен илом. Предположительно возможно нахождение торпед в кормовых торпедных аппаратах»[49]. Из-за возможного наличия на борту неразоруженных торпед вопрос о подъеме остова не ставился, что затруднило точное установление всех обстоятельств гибели. Ясно, что подлодка погибла от чудовищной силы взрыва, произошедшего в районе второго отсека и расколовшего корабль на две части. Не исключено, что отчасти сила взрыва объясняется тем, что в ходе него произошла детонация четырех запасных торпед, хранившихся во втором отсеке (при водолазном осмотре не найдены). В «Акте обследования затонувшей подводной лодки «Щ-211» указывается, что «обстоятельства [гибели] неизвестны, предположительно произошел взрыв торпедного отсека в результате попадания авиабомбы»[50]. Но историкам доподлинно известно, что никаких атак с воздуха на советские подлодки во второй половине ноября в указанном районе не производилось. Скорее всего, причиной гибели стала противолодочная мина, поскольку координаты печальной находки примерно соответствуют координатам минного поля, выставленного с болгарских кораблей перед входом в Варненский залив в сентябре 1941-го. Впрочем, к оценке боевой деятельности Александра Даниловича Девятко и его славного экипажа это не имеет никакого отношения – они честно выполнили свой долг перед Родиной и, хотя погибли, перед этим успели нанести врагу серьезный материальный и моральный урон, что вполне позволяет считать их деяния героическими.
