В первые дни в школе Борис держался робко, настороженно присматривался к своим одноклассникам. А потом быстро сошелся с Костей Симакиным, Анатолием Дугиным, Владимиром Гущиным, Николаем Бойцовым, Василием Ашихминым. Это были боевые, смелые и находчивые ребята. Они хорошо учились, умели постоять за честь своего класса и школы. Главное — держались все вместе, жили дружно, любили правду, не терпели лодырей и хвастунишек.
Случалось, что среди ребят возникали споры, которые порой доходили до драк. Борис в них не принимал участия. Он считал, что свою правоту нужно уметь доказать словами. Но если кто налетал на него драться, то Борис умел дать отпор, после которого «неприятель» в другой раз уже не наскакивал. За это его особенно уважали товарищи.
За учебой Бориса дома не следили.
Иван Васильевич Галдин как-то поинтересовался успехами мальчика в школе, его оценками. А успехи были неблестящие. Борис нередко после школы до позднего вечера пропадал на улице.
— Плохо занимаешься, Борис. Пойми, ты учишься для себя. Тебе больше следует читать книг. Они во многом помогают в учебе. Наш великий писатель Максим Горький говорил: «Книга — самый лучший друг человека», — сказал Иван Васильевич.
И тут же дал ему повесть Горького «Детство». Постепенно книги стали лучшими друзьями мальчика. Это положительно сказалось и на его занятиях в школе. Но шалости продолжались. Одна из них чуть ли не окончилась для Бориса печально.
Однажды в перемену перед последним уроком в классе устроили очередную «кучу малу». Барахтаясь в общей свалке, Борис сумел из-под груды школяров выбраться на самый верх. Но кто-то неожиданно резким рывком приподнял его снизу, и ноги Бориса уперлись во что-то твердое. Чтобы продолжать «господствовать» над лежащими внизу товарищами, он с силой уперся ногами, и сразу же зазвенели стекла. Оказывается, Борис задел окно.
От неожиданности все растерялись, и куча расползлась. Борис не успел вытащить ноги из рамы и остался висеть вниз головой. В этот момент вошла учительница Валентина Александровна. Она помогла Борису освободить ноги и поставила его перед классом.
— Отвечай, Пирожков, каким образом ты сломал стекло?
Борис молчал. Он только теперь осознал, что натворил.
— Молчишь. Хорошо, завтра пусть придут в школу родители и узнают о твоем поведении.
Это было самое неприятное для Бориса. «Отец, конечно, не погладит по голове», — думал он.
В этот момент с места поднялся Костя Симакин.
— Валентина Александровна, Пирожков не виноват. Виноват я, — заявил он.
Учительница не успела перевести на него свой взгляд, как встали Владимир Гущин, Николай Гонцов, Анатолий Галкин, Анатолий Дугин. Они тоже взяли вину на себя: каждый из них знал, что дома Бориса накажут.
— Но стекла сломал Пирожков, пусть он их и вставит, — такое решение приняла Валентина Александровна.
Весь урок Борис думал, как выйти из положения, где взять денег на вставку стекол. У отца лучше не просить, а у матери — их нет.
Но как только окончились занятия, к Борису подошел Костя.
— Не волнуйся. Будет полный порядок. А ну, орлы-македонцы, гони монету на стекла! — крикнул Костя на весь класс и положил свою помятую фуражку на стол. В нее сразу же посыпались медяки.
Когда сбор был завершен, Костя подсчитал деньги.
— Кажется, хватит. Мало будет, поторгуемся со стекольщиком.
Друзья пошли на базар.
На другой день до начала уроков они вставили оба стекла и старательно промазали их замазкой. Дружба после этой истории стала еще крепче.
Об истории с выбитыми стеклами Борис помнил всю жизнь.
Летом 1931 года Борис окончил семилетку. Перед ним встал вопрос — что делать дальше?
О продолжении учебы нечего было и думать, так как отец вновь не работал. За советом Борис пошел все к тому же Ивану Васильевичу Галдину.
— Голову не вешай, Борис. Поступай в ФЗУ. Работа на заводе поможет тебе лучше узнать жизнь. А учиться можно и потом, на рабфаке. Рабочему человеку туда всегда дорога открыта. Глядишь, и институт закончишь, инженером станешь, заводы строить будешь.
Борис послушался Ивана Васильевича и пошел в ФЗУ.
Для него кончилось детство.
Прошло два года. Борис Пирожков успешно окончил ФЗУ и был направлен в ремонтно-механический цех. Вскоре его перевели на еще более ответственную работу, требовавшую высокого уменья и мастерства. Об этом хорошо было известно Борису.
«Справлюсь ли на новом месте, хватит ли у меня навыков?» — думал он, — пока шел к старшему мастеру пролета Ивану Павловичу Сумбайкину.
Мастер встретил его приветливо.
— Мы знаем, кого берем, — ответил он, когда Борис высказал свои сомнения. — Без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Попотеешь — научишься делать отличные детали. Станок тебе дадим самого почетного человека в цехе — Василия Ивановича Ушакова. Он член ЦИКа. Теперь в Москве, у Михаила Ивановича Калинина работает. Золотой человек. Он и токарное, и фрезерное, и модельное дело знает, так что станок старого рабочего и коммуниста тебе, как комсомольцу, по эстафете передаем.
