«Если до заката солнца не найдем, будем искать ночью, — подумал Гуманенко, всматриваясь в синее безбрежье. — В темноте сможем подобраться ближе и нанести удар».
Пришла на память последняя сводка Совинформбюро. В ней говорилось, что враг остервенело рвется в глубь нашей страны, уже захватил Литву, часть Латвии, Белоруссии, Украины. Здесь, на Балтике, его самолеты совершают налеты на Ленинград, пытаются бомбить Кронштадт. И вот теперь — рейд фашистских кораблей. Надо во что бы то ни стало пресечь его.
— Усилить наблюдение! — отдал приказ Гуманенко. — Курс — зюйд-вест.
Весь вечер, а затем ночь отряд торпедных катеров охотился за вражеским караваном. Лишь на рассвете с главного катера поступил сигнал: «Вижу противника!» Старший лейтенант Гуманенко дал команду готовиться к атаке. Катера пошли на сближение с фашистским караваном, но на них бросились вражеские самолеты. Одновременно открыла огонь артиллерия вражеских миноносцев. Вода закипела от взрывов снарядов, пулеметных очередей.
Быстро оценив обстановку, Гуманенко приказал одному из катеров вырваться вперед и поставить дымовую завесу. Под ее прикрытием отряд проскочил полосу заградительного огня и вплотную подошел к каравану.
— Огонь по головному, — коротко приказал Гуманенко командиру катера лейтенанту Чебыкину.
Торпеда, мягко соскользнув за борт, пошла вперед. Старший лейтенант с волнением считал секунды — 1, 2, 3… 10, 20… Огромной силы взрыв потряс вражеский транспорт, поднял его над водой и разломил надвое, словно пирог.
Вторую атаку произвести не удалось. Возле катера разорвались два вражеских снаряда. Ударной волной был заклинен торпедный аппарат. Остальные катера группы потопили миноносец и сторожевое судно.
На базу отряд возвратился в полном составе. Воздушная разведка сообщила, что вражеская десантная операция не состоялась. Это был большой успех балтийцев.
Шел двадцать первый день войны…
1 августа катерники старшего лейтенанта Гуманенко одержали новую победу. Незаметно сблизившись с противником в Ирбенском проливе, они дали точный торпедный залп. Один вражеский миноносец был потоплен и два получили серьезные повреждения.
27 сентября — новая победа. Встретив возле острова Эзель отряд судов противника, состоящий из крейсера, эскадренного миноносца, пяти миноносцев и двух торпедных катеров, Гуманенко решил атаковать его. Как и в первом бою, он скомандовал:
— Поставить дымовую завесу!..
Прикрываясь густой черной пеленой, катера ринулись вперед. А когда приблизились к фашистским судам на 600—700 метров, дали залп. Торпеды накрыли цели.
При отходе отряда назад фашистский снаряд угодил в наш торпедный катер. Надо было спасать товарищей. Старший лейтенант на большой скорости под плотным огнем противника подошел к охваченному пламенем катеру и снял команду.
В этом бою торпедники Гуманенко потопили крейсер типа «Кельн», два миноносца и подорвали лидер.
В ожесточенных сражениях с вражескими кораблями, рвавшимися к колыбели Великого Октября — Ленинграду, полно и ярко раскрылся талант Владимира Поликарповича Гуманенко, чистыми гранями засверкали его отвага и мужество.
В ГОРЯЩЕМ САМОЛЕТЕ… Веселая и жизнерадостная в кругу друзей, она была серьезной и настойчивой, когда речь шла о деле, о чем-то важном и нужном. Маша упорно училась, овладевала летными знаниями и после окончания авиашколы получила свидетельство с правом обучать летному мастерству других юношей и девушек.
Вскоре курсанты Днепропетровского, а затем Никопольского аэроклубов убедились в серьезности, высокой требовательности и прочных знаниях молодого инструктора.
В армии Мария Долина — с первых дней войны. Почти полгода она на По-2 была связной между нашими войсками. А ей, как и многим другим летчицам, так хотелось принять непосредственное участие в боях. Долина написала рапорт. И ее просьба была удовлетворена.
В женский авиационный полк Мария прибыла, когда он уже сформировался. Начался счет боевым будням. Штурманом у Марии стала тоже молодая, собранная и сосредоточенная Галина Джунковская, или Джун, как ее любовно называли подруги.
