– Помощи, разумеется. Вы успели кое-что выяснить, шериф. И мы тоже кое-что знаем. Настало время объединить наши усилия. Сопоставить факты, известные обеим сторонам.
– О чем именно вы говорите?
– Убийства, происходящие в городе и его окрестностях, – подала голос Дева. – Вы расследуете их, но пока безрезультатно, потому что вам неизвестно главное – причины происходящего!
– Мы же знаем все о мотивах убийцы, – кивнул Скорпион. – Но не можем вычислить его личность. Настало время нам с вами поделиться информацией и далее действовать сообща.
– Я не против, – тут же произнес шериф. – Но вы ведь откроете мне свои лица? Я не могу общаться неизвестно с кем…
– Увы, шериф, придется, – усмехнулся Скорпион. – Мы должны скрывать свои лица даже от обитателей нашего мира, не говоря уж об остальных жителях Клыково. Но поверьте, наши личности не имеют значения. А вот на любые другие ваши вопросы мы постараемся ответить.
– Это не может не радовать, – проговорил Мезенцев.
– Тогда спрашивайте. А затем спрашивать начнем мы.
– Это будет долгий разговор, – произнес Владимир Мезенцев, откинувшись на спинку стула. – Вопросов у меня накопилось очень много…
Алексей Корф спустился в подвал, расположенный под главным корпусом темной академии, и теперь медленно двигался вдоль длинного ряда почерневших ржавых решеток, закрывающих многочисленные камеры. Его шаги гулким эхом отдавались под высокими сводчатыми потолками подземелья. Каменные плиты пола покрывали письмена и символы, подавляющие любое проявление магии. Их язык был настолько стар, что сам Корф при всем желании не сумел бы прочитать написанное.
Часть камер пустовала, в других сидели, стояли либо свисали с потолка пленники, закованные в тяжелые кандалы. В основном это были провинившиеся ученики, которым следовало преподать урок, который они нескоро забудут.
В коридоре горело несколько факелов, в их свете Корф видел изможденные, обозленные лица и напряженные, затравленные взгляды, пристально следящие за ним из полумрака сквозь прутья решеток. Изредка до него доносился грохот цепей.
Германа Подольского, незадачливого темного охотника, держали на цепи в самой дальней камере. Появление Корфа привело его в настоящий ужас. Свежеватель вздрогнул и начал отползать как можно дальше от решетки вглубь камеры. Он был обнажен, его тело покрывали многочисленные ссадины, ожоги и синяки. Корф знал, что некоторые Огненные волки изредка приходят сюда, чтобы позабавиться. Герман в прошлом убил несколько оборотней ради их ценных шкур, но у всех его жертв были друзья и родственники, и теперь он расплачивался за свои грехи.
Алексей вытащил из кармана связку ключей и отпер железную дверь камеры, затем шагнул внутрь. Герман, не сводя с него глаз, отполз еще дальше, насколько позволяли цепи, сковывающие руки и ноги.
– Я вижу, скучать тебе здесь не приходится, темный охотник. – На лице Корфа появилось некое подобие улыбки. Он увидел у стены несколько ведер с ледяной водой, а также кнут и пару деревянных дубинок.
– Ваши люди не дают мне скучать… – прохрипел Свежеватель.
– Ты сам в этом виноват. Огненные волки ненавидят тебя, и даже я не могу на них повлиять. А все из-за твоей неосторожности. Ты пытался убить Ликоя… И убить не убил, и всех остальных из себя вывел.
– Какие странные разговоры вы ведете… – нахмурился Герман.
– Вообще-то у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – сдержанно произнес Корф, брезгливо морщась. – Сплошная выгода, как ни крути.
– Правда? И чего же вы хотите? – поинтересовался Свежеватель.
– Смерти Тимофея Зверева. – Корф понизил голос до шепота, чтобы не услышали другие заключенные. Герман побледнел еще больше. – Ты ведь тоже этого хочешь. Я знаю… Если согласишься, я выпущу тебя прямо сейчас и отправлю на Землю. Но ты должен прикончить проклятого мальчишку, и чем скорее, тем лучше.
– Неожиданно… Вы ведь так им дорожили.
– Обстоятельства изменились. И ты идеально подходишь для моих целей. Прародитель не станет следить за тобой, все его внимание сейчас приковано ко мне. Властью я делиться не собираюсь, поэтому смерть мальчишки мне выгодна. Ну а ты наконец сможешь отомстить ему за своих погибших друзей…
– А шкура?! – возбужденно просипел Герман. – Могу я оставить себе его золотистую шкурку?
– Можешь, – милостиво позволил Корф. – Пусть она станет для тебя первым экспонатом в новой коллекции шкур взамен утраченных… Если, конечно, выживешь в этой схватке.
– О! Я буду осмотрительнее! – взволнованно заверил его Герман, приподнимаясь на коленях. – Я сделаю все, что вы захотите! Все, что прикажете! Только снимите с меня эти чертовы кандалы!
– Сниму, – великодушно пообещал Корф. – Но предупреждаю сразу, Свежеватель: удрать, не исполнив приказа, у тебя не выйдет. Я достану тебя везде! А не я, так Саяна. Ее возможности и жестокость тебе уже известны.
Герман громко сглотнул, и Корф понял, что угадал мысли пленника.
