Я же была просто потрясена. Я не могла плакать. Я не верила в реальность происходящего, сам этот мир был иллюзией. Ничто здесь не являлось настоящим. Мой первый порыв был адресован Аресу. Он сотворил этот мир, и возможно, это было его планом заполучить мою тьму, вытащить ее наружу, чтобы развлечься своим привычным образом. Габриель рыдала на полу, когда я стала осматривать комнату. Ища что-то, что могло бы стать обвинением для Ареса. Но все казалось обычным... почти все...
- Габриель, я подошла к ней вплотную. - Оглядись вокруг.
- Что!?
Я стала разглядывать все тщательнее, затем поднялась Габриель, вытирая слезы. Постепенно ее истерика стала отступать и подобно мне она пришла в себя.
- Вокруг все так же чисто, как мы и оставили тут, - сказала она.
- Чисто. Тут не было никакой борьбы. Это означает...
- Сирена знала убийцу, - завершила Габриель за меня.
Это исключало Ареса. Моя мать упоминала его, но она никогда не встречалась с ним лицом к лицу. Учитывая недавние события, она должна была опасаться любого мужчины, или женщину, появившыхся в комнате без предупреждения. Но все было на своих местах. Никакой опрокинутой мебели, никаких разброшенных вещей, Сирена явно не защищалась. Ее перо и чернила стояли аккуратно на краешке ночного столика. Я посмотрела на Габриель, глаза которой наполнились беспокойством.
- Надежда!
Она кинулась из комнаты, я последовала за ней. Быстро достигнув комнаты Эфини, мы стали стучать и звать ее. Солари быстро открыла двери.
- В чем дело?
- Надежда? Где? - спросила Габриель.
- Она здесь, в постели, - Солари кивнула вглубь комнаты. - Что происходит?
Габриель почти проговорилась, но быстро остановила себя, увидев Надежду, сидящую в постели, и трущую глаза в попытках отогнать сон. Она не могла говорить такие новости перед девочкой. Очевидно, Завоеватель не огрубела настолько, чтобы не иметь сердца в груди, и чувства к дочери были тому подтверждением.
Повар, хранительница Габриель и женщина, вырастившая Надежду, теперь лежала мертвой. Она была той же женщиной, что вырастила меня, хотя это и было в другой жизни. Именно в этот момент, меня и пробило. Она была мертва. Моя мать была мертва! Я теряла контроль над чувствами и быстро вышла прочь, спускаясь по ступеням вниз холла. Слезы стекали по щекам, а в груди давило нестерпимое чувство. Я была не в силах сдерживаться. Вчерашний завтрак подошел к горлу, и меня стошнило. Солари и Габриель смотрели на меня. Солари начала понимать, что произошло что-то из ряда вон.
- Боги, что случилось? - прошептала она.
Я слышала, как Габриель шопотом сообщила Солари о смерти моей матери, ее голос был подобен туману в моих ушах. Я попыталась прийти в себя, нужно было что-то делать. Находиться под их наблюдением мне претило. Но ноги не слушались, я снова обрушилась на стену, выпуская вопль, удививший меня саму. Надо было продумать все наперед, осмотреться как следует, просчитать варианты. Но нет. Я потеряла свою мать снова. Ударившись головой об стену, я крикнула снова. Мне было все равно, кто меня слышит или видит.
Полагаю, что Габриель и Солари были потрясены, потому как не заметили вышедшей из комнаты Надежды.
- Почему ты плачешь, Зена? - я подняла голову и встретилась с сочувствующим лицом, так похожим на моего барда, только гораздо моложе. Я не могла сказать ни слова, и чем больше старалась сформулировать ответ, тем сильнее лились слезы.
Она подошла совсем близко и уселась мне на колени, обнимая маленькими ручонками.
- Наджара что-то сделала с бабушкой, правда?
Восприимчивый ребенок. Так похоже на свою мать. К несчастью, более восприимчивая чем ее мать, как она допустила подобное. Я испытывала угрызения совести из-за гнева на Габриель. Она должна была выставить охрану. Но понимала и то, что это было не реально. Я знала мать. И очевидно, Габриель тоже. Вместо того чтобы перестать плакать или сказать что-то Надежде, я только кивнула в ответ и притянула ее ближе.
- Она умерла? - тонкий голосок в моих объятьях дрожал. Я кивнула снова.
- Ты уверена?- спросила она. - Может быть она просто ранена. Может быть она...
- Она ушла навсегда, Надежда, - произнесла я. - Сожалею, но она мертва.
Она отстранилась от меня немного, чтобы изучить мои мутные от слез глаза.
- Она была твоей мамой, не так ли, Зена?
Я кивнула медленно.
- Я сожалею, что твоя мама умерла. Ты ведь совсем недавно нашла ее. Это совсем не правильно.
- Жизнь зачастую несправедлива, - сообщила я ей.
- У тебя ее глаза и улыбка, ты знаешь? Когда я вижу тебя, то вижу бабушку, - она начала рыдать. - Почему она должна была умереть? Я хочу свою бабушку.
- Я тоже, малышка, я тоже. - Я обняла ее крепче и стала укачивать. Я увидела как Габриель и Солари все еще наблюдали за нами. Надежда подняла голову и посмотрела на мать.
- Мне все равно, если кто-то хочет убить меня, я хочу маму. Пожалуйста, скажи, что ты хочешь быть моей мамой, - это рушило все "стены" Габриель. Она упала вниз на колени и открыла объятья. Надежда кинулась из моих рук к матери. Габриель захватила дочку, начав беспрерывно целовать ее лицо.
