— Ладно, Капитан, уломал. Тут действительно лучше бы всем сторонам признать существующие реалии и захлопнуть пасть.
— Здравствуйте, дяденька пожилой следователь. Можно я поговорю с вами немножко?
— Ира? Господи, да что же вы одна среди ночи бродите? А Челюсть знает, что вы в такое время одна гуляете? Не знает? Тогда я ему все расскажу, честное слово. Он вас обязательно накажет.
— Мой муж меня никогда не наказывает. Характер у него мягкий, он не такой как все вы.
— Я не считаю себя в праве обсуждать с вами эту тему в его отсутствие, Ира. Лучше поговорите со мной немножко о чем-нибудь другом. Ну, говорите, Ира, решайтесь. Что вы хотели мне сказать?
— Вы, пожилой следователь, наверно осуждаете меня за то, что я изменяла Челюсти с Олигархом?
— Если честно, то я этого обстоятельства просто не знал.
— Вы меня хотите обмануть, но вам это не удастся. Мой муж сказал, что вы все знаете.
— Ира, изменять своему мужу очень не хорошо, но вы ведь этого больше делать не будете. Правда?
— Честное слово! Вы не думайте, Челюсть очень хороший, а Олигарх — дурак. Вы не думайте, я с ним совсем не потому в кровать с ним легла.
— Да что вы Ирочка, я так совсем и не думаю.
— Это просто я сделала как наш разведчик Штирлиц в девятой серии.
— Боже мой, какое мужество!
— Да! Олигарх однажды на банкете одном, ко дню милиции кажется, выпивший был. Мой муж в туалет пошел, а Олигарх, он крепко выпивший уже был, подсел ко мне и говорит: «Слушай, такая телка аппетитная как ты, и с таким чмо болотным как Челюсть в койку ложишься. Тебя зовут то хоть как?» Я тогда еще подумала: «Да это же Олигарх! А вдруг он Челюсти какую-то гадость хочет сделать? А мой Челюсть совсем и не чмо болотное, он мне даже большой джип красного цвета подарил на день рождения». Ну, в общем, когда меня Олигарх где-то на кухне разложил, я у него решила все тихонечко выведать. Так оно и получилось. Дней десять назад я как-то спала с Олигархом, вдруг у него мобильник зазвонил. Он на меня посмотрел, а я сделала вид, что сплю. Это у меня привычка такая, глаза закрою и слушаю, что про меня люди говорят. Ну, там, Олигарх по телефону всякое говорил, а потом возьми и скажи: «А Челюсть эту давно уже пора с корнем рвать!» Я так испугалась, так испугалась! Куда я пойду с моей доченькой, если с Челюстью что случится? Он же со мной как с ребенком люлюкается, все мне покупает, что я хочу, на море возит купаться, даже в Париж возил. Сам там в какой-то Лувр пошел на целый день, а меня в магазине оставил и разрешил покупать все, что я хочу, а вечером велел позвонить ему по мобильнику. Я вечером позвонила, думала, он спать уже лег, а он сразу приехал и расплатится. Короче говоря, я так забеспокоилась, прямо место себе не находила. У меня предчувствие было, что что-то нехорошее случиться должно, из-за этого я все время капризничала, Челюсть даже злиться начал. А как только возможность представилась уехать из Скова, я так обрадовалась! И возвращаться в Сков ни под каким видом не захотела.
— Ира, мы уже почти к моему дому пришли. Заходите ко мне в гости, мою Тамару торты делать поучите, а заодно поделимся воспоминаниями об Олигархе.
— А можно? — Нужно, Ирочка, нужно!
— Саранча, что это за клоунада? Ваша Антонина, как цепной цербер, сидит в строгом английском костюме на входе, обложенная канцелярским оборудованием. Костюм строгий, но юбка, конечно же, могла быть длиннее. И при этом, с характерным для нее бесстыдством, она не узнает меня в упор. Более того, она имеет наглость предложить мне кофе и спросить меня высоким ласковым голосом — записан ли я на сегодня к вам на прием. Без году неделя, как стала узбечкой, а уже нормальным русским языком разучилась разговаривать. А этот красноречивый взгляд, когда я хлопнул ее по заднице… У меня даже сердце заболело. Вы что, наградили ее орденом «За героизм на кухне», что она настолько зазналась, что всякое ощущение реальности потеряла?
— Не сыпьте соль на раны, гражданин пожилой следователь. Антонина только внешне томная и манящая. В действительности, под ее вызывающей желание внешностью скрывается домашний тиран.
— Вы что, спите в разных кроватях?
— До этого, слава Аллаху, дело еще не дошло. Хотя однажды мне уже пришлось привязать ей руки к кровати и только потом спокойно снять с нее одежду. При этом она махала белыми ногами, кричала, что сейчас не может, потому что опаздывает на работу, послала меня на х… и ругалась непотребно.
— Вы хотите сказать, что ее требования носят экономический характер?
— Я не могу говорить об этом без слез, сейчас вы сами все увидите. Да где эта кнопка? Антонина Федоровна, принесите нам, пожалуйста, кофе.
— Что-нибудь еще?
— Нет, спасибо, вы свободны.
— Стоп, Саранча. Тонька, кончай паясничать. Или ты сядешь, или я тоже встану.
— Еще чего. У шефа посетитель, вдруг заходит секретарша и разваливается в кресле. А я своим рабочим местом дорожу. В Скове то на работу не устроишься, а у нас, в Сковской Барвихе, вообще ничего нет. Хорошо, хоть эта нашлась.
