— Нет. Но под статью подведу. Кроме того, Олигарх пункт о депортации цыган снимет как неприемлемый в правовом государстве. «В дни сомнений и тягостных раздумий о судьбах Родины… Экстремизм был, и всегда останется для меня синоним стяжательства и вероломства… Люди с весьма ограниченным чувством патриотической ответственности…» И так далее, и в том же духе. Классический репертуар государственные деятеля полутяжелого веса. Я, со своей стороны, доложу следующее. Правоохранительные органы продолжают внимательно отслеживать деятельность криминальных элементов в среде цыган. Результаты налицо — в результате выявления сбытчиков наркотиков в среде лиц цыганской национальности было задержано семь наркоторговцев. Таким образом, сеть наркоторговцем в цыганском поселке, деятельность которой длительное время вызывала законное негодование общественности, полностью разгромлена. Все болото осушили шутя. Тут — чистое дело, патриотический всплеск, это нам только давай, особенно за казенный счет! И начальство сразу начнет выговариваться. Не выбирая слов, но в положительном смысле. А на редактора «Сковской правды» зла, Гизелла, не держи. Его задача устраивать пиар и подбрасывать различные воспламеняющиеся изречения.
— Абсолютный лубок. Ты, пожилой следователь, сам себе шпрехшталмейстер, как я погляжу. Моцарт нашего времени. И Олигарх хорош. В припадках ревности девушка трижды меняла пол — психиатры бессильны. Но я подумаю.
— А чего тут думать? Они что, наркотики только русским продают? Или ромалы только пиво пьют?
— Ладно, рак у меня уже есть, теперь тащите пиво. Уговорил, коварный. Светочу законности, пожилому следователю, в счет будущих отношений по понятиям. Но писать я не приучена. Сам пиши. Значит так…
— Обыски сегодня ночью проводить будем. Героин у всех на руках будет?
— У всех. Вечером я раздам порошок каждому. Тайники сами найдете, не маленькие.
— Вот ответ, который наполнен глубоким смыслом и радует своей краткостью и сдержанностью. А тайники мы найдем. Не первый день замужем.
— Зина, ну что у нас с новой лабораторией, заработала наконец? Когда там они все свои проверки закончат?
— Лаборатория прошла последнюю проверку. Теперь ваша санкция, и новая лаборатория может официально начинать экспертизы.
— Да? Ну, моя санкция — это им не фунт изюма. Я лично убедиться должен, что там все точно работает, такова традиция.
— История древнего Китая уходит своими корнями в историю древнего Китая.
— Зина, ну вот ты опять мне хамишь. Ну не может нынешняя молодежь без этого. Ну скажи, ну кто дал тебе такое право? Ты моя секретарша, а я с тобой даже не сплю. И через тебя чуть в тюрьму не сел однажды. Ни стыда у тебя нет, и ни совести. Ты просто от этого некий оргазм получаешь, как я посмотрю. Это наверно потому, что сексуальная революция в России дает свои червивые плоды. Причем поступь этой революции я на себе уже не первый раз чувствую. Ну да ладно, тут видно изменить что-то не в моих силах. Так что там из себя последняя проверка представляла?
— У вас богатая сексуальная культура, товарищ пожилой следователь. Вы прямо все насквозь видите. Через одежду.
— Да? Правда? Зина, ты шутишь, наверное, а все равно приятно. Так что там у нас по лаборатории?
— Работник новой криминологической лаборатории положили в нашей столовой в остаток своей отбивной какую-то дрянь со специфической спектральной линией. На следующий день в столовой подавали котлеты. Работники лаборатории проанализировали котлеты. Та линия — была!
— Молодцы. Честное слово, молодцы. Я и сам давно заметил такую закономерность: если в нашей столовке дают отбивные, то на следующий день обязательно будут котлеты. И прокурору я это говорил, но тот упертый такой, ты же, Зина, его знаешь. Это, говорит, ничего не доказывает. Вот пускай они ему официальное заключение экспертизы представят, по всей форме. Пусть порадуется, может от этого и язва желудка его немного успокоится. Говорят, эта болезнь от нервов. Ладно, что еще у нас еще нового?
— Пустяки. Сироту изнасиловали и выбросили с девятого этажа, еще что-то. Не хотела вас беспокоить.
— Та-ак, девчонка опять смелой фронде предалась. Чувствую, опять провинился перед тобой. Упал морально. Что в этот раз? Покажи пример бесстрашной гражданственности, брось в лицо пожилому следователю все, что на душе накипело.
— На душе настолько накипело, что решила я уволиться из органов. Будет вкалывать девка бедная на рынке. Хватит с меня.
— Зина, да ты что? Что случилось то? Я же без тебя буду чувствовать творческую неполноту. Кто же, кроме тебя, гадости мне в лицо сказать осмелится?
— Надеюсь, что найдется кто-нибудь. А мне что-то в последнее время противно разговаривать стало. Пока вы меня просто держали в качестве той бочки, к которой всевозможное милицейское начальство наперегонки рвалось, чтобы стать ее затычкой, я терпела и даже улыбалась. Но сейчас так противно стало, что даже разговаривать с вами противно. Даже с учетом квартиры, которую вы устроили для моих родителей.
